Она стояла на балконе, кутаясь в тонкую кофту. Ветер трогал волосы. Отец говорил с кем-то по телефону коротко, без лишних эмоций, а в квартире продолжался семейный кошмар.
— Это произвол! — Галина Петровна уже не плакала, а снова кричала. — Мой сын уважаемый специалист. А ваш начальник службы безопасности просто решил нас запугать, потому что его дочь не умеет следить за вещами.
Капитан Левченко устало посмотрел на Романа Андреевича.
— Может, всё-таки без лишнего шума? Люди в одной семье.
— Шум начался не сегодня, — ровно ответил отец. — Он начался, когда мою дочь при гостях обвинили в том, что она не достойна собственного подарка. А сейчас речь уже не о семейной ссоре.
Оценщик заполнял бумаги, страховая служба подтверждала данные, капитан задавал вопросы. Денис сидел на диване, обхватив голову руками, и выглядел постаревшим за один вечер.
— Мам, — пробормотал он, — может, лучше сказать? Вернём хотя бы то, что осталось.
— Молчи! — свекровь резко обернулась. — Нечего возвращать. Мы ничего не брали. Оксана, это ты всё устроила, да? Решила избавиться от нас руками своего папаши?
Оксана вошла с балкона и закрыла за собой дверь. Дрожь ушла. На её месте появилось что-то жёсткое и ясное.
— Я никуда не уйду, — сказала она. — Это теперь и мой дом. Мы с Денисом жили здесь как супруги, и я останусь, пока всё не оформят законно.
Галина Петровна фыркнула.
— Оставайся. Только без украшений и без доверия. Денис, посмотри, во что она превратилась.
Денис не ответил.
На следующий день Оксана взяла отпуск. Роман Андреевич уехал рано, но оставил внизу одного из своих людей — Тараса. Тот сидел в машине и одним своим присутствием давал понять: Оксана больше не одна.
— Пап, это правда нужно? — спросила она перед его отъездом.
— Нужно, — сказал Роман Андреевич. — Я знаю таких людей. Когда их ложь трещит, они становятся опаснее. А я прослежу путь гарнитура. Ювелир уже разговаривает со следствием.
День тянулся вязко. Галина Петровна ходила по комнатам как по своей территории и громко жаловалась приятельницам по телефону.
— Представляешь, эта тихоня привела отца с охраной. Мы тут как в осаде. Ещё и делает вид, будто хозяйка.
Денис вечером принёс цветы. Наспех купленный букет он держал перед собой как пропуск в прежнюю жизнь.
— Оксан, ну давай остынем, — сказал он на кухне и попытался обнять её. — Мама перегнула, я поговорю с ней. Всё можно вернуть. Мы же не чужие.
Она отступила.
— Ты действительно думаешь, что после этого можно жить как вчера?
— А что ты предлагаешь? Развод? — его голос стал резче. — Куда ты пойдёшь? У тебя ведь даже своего жилья нет.
Эти слова ударили точнее пощёчины. Он не просил прощения, он проверял, насколько она беспомощна.
Ночью, когда в квартире стихли шаги, она впервые открыла ноутбук Дениса без разрешения. Пароль она знала давно: дата свадьбы. Стыдно было несколько секунд, потом стыд уступил место необходимости. В истории операций один за другим всплывали переводы: крупные суммы, закрытый клуб, долги, новые платежи. А затем — след продажи гарнитура через знакомого ювелира. Деньги пришли на счета Галины Петровны.
Оксана сделала скриншоты, отправила копии себе в облако и продолжила смотреть. В переписке Дениса с матерью она нашла фразу, от которой внутри стало пусто: «Она не должна знать, сколько я должен. Продадим её побрякушки и закроем тему».
Она сидела в темноте перед светящимся экраном и не плакала. В груди поднималась не истерика, а странное спокойствие человека, которому наконец перестали врать…
