— Богданчик! — гаркнула женщина. — А балкон тут тёплый. У меня три мешка картошки на подходе. Дядя Микола из деревни привезёт. Где хранить будем?
— Мам, ну на балконе и кинем, — лениво отозвался Богдан.
Он повернул голову, увидел Оксану и просиял широкой, незамутнённой интеллектом улыбкой.
— О, Оксанка, привет! А мы тут это… обустраиваемся.
Женщина резко обернулась. Она кинула на Оксану цепкий, сканирующий взгляд, словно оценивала товар на рынке. Потом хмыкнула, поправила пояс халата и упёрла руки в бока.
— Ага, явилась хозяйка! — констатировала она тоном, не терпящим возражений. — Ну, здравствуй! Я Галина Петровна, мать вот этого олуха. Проходи давай. Чего стоишь в дверях? Сквозняк пускаешь.
Оксана медленно выдохнула. Она перевела взгляд на Богдана. Тот продолжал непринуждённо улыбаться, искренне уверенный, что всё идёт по плану.
Он ведь знал Оксану как женщину спокойную, интеллигентную, избегающую шумных сцен. Он свято верил, что статус жениха даёт ему право на любую самодеятельность. А Оксана постесняется устраивать разборки при родственнице.
— Богдан! — произнесла Оксана ровным, как дикторский текст, голосом. — А что, собственно, происходит?
— Оксан, ну ты чего? — Богдан сел на диване, стряхивая крошки сыра на ковёр. — Мама решила в город перебраться. А чего ей в посёлке киснуть? Квартиру мы с Тарасом снимаем. Там тесно, да и грязно. А у тебя тут хоромы. Целых пятьдесят квадратов. Она с поезда сразу сюда. Сюрприз!
Пушок, огромный пушистый кот, до этого момента прятавшийся на шкафу, сдавленно мяукнул, словно выражая солидарность с хозяйкой в степени офигевания.
— То есть? — Оксана сделала шаг в комнату. — Ты без моего ведома поселил в мою квартиру свою маму?
Галина Петровна цокнула языком и всплеснула руками.
— Ой-ой-ой, какие мы нежные! «В мою квартиру!» — передразнила она, делая шаг навстречу. — Вы ж без пяти минут муж и жена. У вас теперь всё общее. Ты, Оксана, эти мещанские замашки бросай. У нас в семье так. Где один, там и все. Мы люди простые. Я вам тут порядок наведу, борщей наварю. А то тощая ты какая-то, кости одни.
Оксана перевела взгляд на прихожую. Там громоздились три огромных клетчатых чемодана баульного типа. От них ощутимо тянуло нафталином и сыростью.
— Мам, ну я ж говорил, Оксана у нас просто золото, — гордо заявил Богдан, вставая и пытаясь приобнять невесту.
Оксана неуловимым движением плеча сбросила его руку. Богдан даже не заметил.
— Она у меня покладистая.
— Покладистая — это хорошо, — кивнула свекровь, снова доставая рулетку. — Значит так, слушай мою команду. Мы с Богданчиком посоветовались. Вы молодые, вам много места не надо. Забирайте себе спальню. А я, женщина в возрасте, мне простор нужен. Я тут, в большой комнате, обоснуюсь. Телевизор рядом, окна на юг. Кухня, правда, маловата. Но ничего. Двум хозяйкам на одной кухне делать нечего. Так что готовка теперь на мне. А ты, Оксана, работай, деньги в семью приноси.
Галина Петровна говорила это так уверенно, словно зачитывала приговор, не подлежащий обжалованию. Она прошлёпала тапочками к окну, дёрнула дорогую римскую штору.
— Эту пылесборную тряпку снимем к лешему. Тюль повесим с розочками. У меня в бауле есть. От бабки остался. Вещь…
