Собака не отходила от младенца, а странное поведение свекрови заставило семью искать правду

Виктор приехал позже, один, и сел рядом. Их разделяло всего полстула, а Ксении чудилась пропасть.

— Мама дома осталась. С Жужей.

— Для чего? — Она вскинула голову.

— Квартира же открытая была. Куда ей идти? Я позже съезжу.

— Витя, нельзя оставлять их вдвоём.

Он устало зажмурился.

— Ксения, о собаке сейчас думать не время.

— Да, не время, — тихо повторила она. — Тут ты прав. О сыне нашем надо думать.

В открывшейся двери появился молодой врач в очках, с планшетом.

— Здесь родители Ильи Бондаря?

Оба одновременно поднялись.

— Состояние пока удалось стабилизировать. У сына сильная сонливость, был эпизод нарушения дыхания. Оставляем под наблюдением, нужны анализы. Вспомните точно всё, что давали за сутки: капли, смесь, чай, другие лекарства.

— Нет, только от колик, по назначению, — Ксения замотала головой. — Ещё ночью смесь давали, один раз. Молока не хватило.

— Кто её разводил?

Она хотела ответить, но замерла с открытым ртом. Около трёх ночи это делала Светлана Петровна. После четырёх часов детского плача Ксения едва стояла. Свекровь осталась ночевать, чтобы помочь, вышла на кухню в тёмно-синем халате.

— Приляг хотя бы на двадцать минут, я сама разведу.

Тогда Ксения чуть не заплакала от благодарности. А Жужа скулила в кухонных дверях, мешая Светлане Петровне пройти к детской.

— Что это с ней, ревность разыгралась? — раздражённо бросила свекровь.

— Ксюша? — Прикосновение Виктора к локтю вернуло её к разговору.

— Твоя мама смесь разводила.

— Я тоже его кормил. Только не начинай, — напрягся он.

Врач поднял взгляд от планшета.

— Это вопрос, а не обвинение. Нам нужны сведения обо всех, кто кормил малыша.

— Готовила мама, бутылочку давал я, — сквозь стиснутые зубы пояснил Виктор. — Ничего необычного не было.

— Бутылочка дома?

— Наверное, да, — ответила Ксения.

— Не мойте бутылку. Сохраните упаковку. Анализы мы сделаем, но проверить нужно и то, чем вы пользовались дома.

Кивнув, Ксения ощутила неожиданную ясность — холодную, острую. «Не мойте бутылку. Сохраните упаковку». С этими словами в голове она шла в палату.

Ночью уснуть не удалось. Под лампой в маленькой кроватке лежал Илья: катетер на руке, датчик на щеке. Стоило аппарату пискнуть, Ксения вскакивала. Виктор просидел у окна, уронив голову на руки; разговаривать почти не пытались.

— Ты всерьёз допускаешь, что мама могла ему что-нибудь сделать? — спросил он около пяти утра.

Ксения продолжала смотреть на сына.

— Я допускаю, что Жужа рычала не зря.

— Врач из собаки никакой.

— Зато она всё видела. Была возле него непрерывно, ни на минуту не отходила.

В тихой усмешке Виктора слышалась одна усталость, без злости.

— Ксюша, она мне всю жизнь помогает. С мамой бывает трудно, согласен. Вмешивается, командует. Но чудовищем от этого не становится.

Ксения повернулась к нему. За ночь лицо покрылось щетиной, глаза покраснели.

— А меня чудовищем представить можно?

Ответа не было. Она продолжила:

— Вчера ты сразу поверил: оставила сына с опасной собакой, сама ничего не могу, только истерики устраиваю.

— Мне страшно стало.

— Мне тоже было страшно.

Эти слова остались между ними. Виктор собрался ответить, но в коридоре загремели каталки, и он опять склонил голову.

Утром их навестила заведующая, врач постарше. Спокойно, сдержанно сообщила: первичные результаты не указывают на инфекцию; есть признаки действия вещества с седативным эффектом. Окончательный ответ даст расширенное исследование. Ксения всё слышала, но поверить не могла.

— Как оно к нему попало? — спросил Виктор.

— Возможны разные причины: взрослое лекарство попало случайно, неверно отмерили детское, перепутали капли, бутылочка была загрязнена. Пока анализы не готовы, выводов не делаем. Дома проверьте всё, что было доступно.

У Ксении онемели пальцы.

— А если ему… нарочно?

Заведующая внимательно на неё посмотрела.

— Прежде всего нужно обезопасить ребёнка, а не гадать. Сохраните бутылочки, соски, упаковки, капли — всё, что может иметь значение. Если потребуется, известим соответствующие службы. Такова обычная процедура.

— Значит, обвинить могут нас? — Виктор дёрнулся при слове «службы».

— Мы занимаемся здоровьем вашего сына, — сухо ответила врач. — Остальное определится по обстоятельствам.