Роман спас раненого волка, а тот стал его защитником и помог приблизиться к разгадке давней трагедии

Мимо укрытия прошли двое в тёмных костюмах. Шрам через щёку одного Роман узнал мгновенно: Гриценко, сотрудник спецслужбы, координировавший ту операцию более трёх лет назад. Его спутника Роман прежде не встречал. Этот был моложе, стройнее, с аккуратно подстриженной бородой.

— Всё, здесь нам больше нечего делать, — раздражённо сказал Гриценко. — Поехали в гостиницу. Утром прочешем окрестности. Если Добровольский и впрямь заходил к старику, далеко уйти он не успел.

Лишь когда шаги стихли, Роман вышел из-за ящиков. Его трясло от ярости. Всё это время он был пешкой, разменной монетой в чужой тёмной игре. Он всё яснее ощущал чудовищность предательства: за операцию по похищению или устранению неизвестного пленника заплатили жизнями дети, ни в чём не виновные.

Роман заставил себя собраться и пошёл туда, откуда появились Гриценко с напарником. В конце коридора оказалась тяжёлая металлическая дверь. Рядом висела табличка: «Специальный архив. Вход только при наличии допуска уровня А». Современный электронный замок с кодовой панелью без особого оборудования не вскрыть. Но дверь стояла приоткрытой. Видимо, уходя второпях, Гриценко не закрыл её до конца.

В архиве выдвинутые ящики и разбросанные по полу папки оставляли мало сомнений: здесь основательно порылись. В металлической мусорной корзине лежали сожжённые документы. Похоже, Гриценко старательно заметал следы.

Роман принялся перебирать уцелевшие бумаги, лихорадочно выискивая хоть какую-нибудь зацепку. Попадалась по большей части текущая шахтная документация: объёмы добычи, правила безопасности, зарплаты горняков. Среди этой рутины обнаружилась папка с грифом «Совершенно секретно». Под грифом стояло необычное название: «Операция „Двойник“».

В папке нашлось всего несколько листов. Большинство ячеек в таблицах было либо замазано белым, либо густо зачёркнуто. Зато одна страница почти не пострадала — список участников с кодовыми именами. Среди незнакомых фамилий Роман увидел ту, которую не мог спутать: генерал Белов, его непосредственный начальник, отдавший приказ идти на штурм.

Напротив имени значилось: «Ликвидировать после завершения».

У Романа перехватило дыхание. Значит, и командир мог оказаться пешкой? Или двойным агентом? Он вновь подумал о пленнике, которого провели под землёй. Неужели под мешком скрывалось лицо самого генерала Белова?

Роман слишком увлёкся найденными бумагами. Шаги за спиной он различил с опозданием: к затылку уже прижался холодный ствол, и лишь тогда он попытался обернуться.

— Стоять, майор. Руки поднимай медленно, без рывков, — голос Гриценко звучал ледяно.

Пришлось подчиниться. Гриценко забрал у него папку.

— А упорства тебе не занимать. Три года продержаться в лесу, а потом ещё явиться сюда! Впечатляет. Только ума в этом мало.

— Что вы сделали в школе? — Роман понемногу повернулся к нему лицом. — Кого провели через подземный ход?

— Тебе-то какая разница? — усмехнулся Гриценко. — Ты уже покойник, Добровольский. Остальных, кто слишком много знал, тоже нет в живых.

— Там дети погибли, — голос Романа дрогнул. — Двадцать три ребёнка. Пятеро моих бойцов. И всё ради вашей операции.

В глазах Гриценко мелькнуло нечто похожее на сомнение.

— Без этой жертвы было не обойтись. Большая игра без потерь не бывает. А ты оказался не на той стороне.

— Что за игра? О чём ты?

Гриценко покачал головой.

— Поговорили, хватит. Опускайся на колени, руки за голову. Всё закончится быстро. Даже почувствовать ничего не успеешь.

Роман медленно опустился, продолжая оглядывать помещение. Он понимал, что это конец, но всё ещё искал возможность вырваться. Единственный выход — тяжёлая металлическая дверь — оставался за спиной Гриценко.

Дверь бесшумно подалась, впуская серую тень. Дружок нашёл Романа по следу и пришёл за ним. Гриценко ничего не заметил: смотрел только на пленника, упиваясь своей властью над ним.

— Даже жаль тебя немного, — проговорил он, поднимая пистолет. — Из тебя вышел бы отличный агент. С таким упорством, с такой…

Дружок метнулся молнией. Ни рычания, ни лая — беззвучный бросок хищника, и волчьи челюсти сомкнулись на запястье Гриценко, сломав кость. Тот закричал, пистолет выстрелил в потолок.

Роман сразу рванулся вперёд и выбил оружие из повреждённой руки. Ударил в солнечное сплетение, следом — в челюсть. Гриценко упал навзничь; Роман сел ему на грудь и прижал нож к горлу.