Жизнь без прикрасОставшееся время прошло в тяжёлой, сосредоточенной работе. Снаружи буря набирала силу, ветер бился о стены и сотрясал балки, но в доме никто не говорил лишнего. Остап действовал быстро и расчётливо, как человек, привыкший готовить убежище перед встречей с хищником. Обломки стола он придвинул к дверному проёму и заклинил между косяками.
Низкие окна они заложили мешками с мукой и прикрыли перевёрнутыми чугунными корытами, оставив узкие щели для стрельбы. Катерина работала рядом, стараясь не показывать, как больно ей наклоняться. Её сила, столько раз становившаяся поводом для чужих издёвок, теперь оказалась бесценной. Она одна протащила через комнату дубовый комод и перегородила им заднюю дверь.
Они проверили оба входа, разложили патроны там, где до них можно было дотянуться в темноте, и отвели связанных братьев подальше от окон. Каждое движение давалось Катерине всё тяжелее: бок горел при вдохе, пальцы повреждённой руки немели. Остап несколько раз хотел остановить её, но, встретив твёрдый взгляд, молча уступал. Она защищала не просто стены. В каждой балке и половице жила память о семье и годах труда.
Между ними постепенно возникло молчаливое взаимопонимание. Остапу не приходилось дважды объяснять, куда передвинуть тяжесть или чем закрыть щель, а Катерина по одному его жесту понимала, когда нужно отойти от окна. Они познакомились меньше часа назад, но опасность заставила их действовать слаженно. Каждый знал: если другой дрогнет, встретить вооружённых людей в одиночку уже не получится.
Остап остановился, вытер со лба воду и посмотрел на неё при свете последней лампы. Лицо Катерины распухло, волосы выбились из причёски, платье было испачкано мукой и кровью. Но униженной она не выглядела. Напротив, в ней ощущалось спокойное величие скалы, которую ветер может хлестать сколько угодно, но не способен сдвинуть.
— Вы двигаетесь, будто горный обвал, — заметил он.
Катерина насторожилась, ожидая насмешки, но в его глазах увидела только уважение.
— Если сама похожа на гору, приходится учиться носить её вес. Я работаю здесь с десяти лет. И не позволю деньгам Чумака купить то, что оплачено жизнью моего отца.
— Тогда им придётся дорого заплатить за каждый шаг по вашему двору.
С пола донёсся болезненный стон Назара.
— Вы оба уже мертвы. Гнатюк не берёт пленных.
— Значит, нам будет легко понять друг друга, — сухо ответил Остап, досылая патрон в винтовку.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.