Квартира Галины Андреевны встретила их запахами жареного лука, свежей выпечки и пряностей. Обычно свекровь предпочитала изображать слабость, пока Марта готовила на её кухне, но сегодня всё было иначе. Дверь распахнулась широко, на пороге стояла хозяйка в нарядном платье, с аккуратной причёской и таким сияющим лицом, что Марта невольно насторожилась ещё сильнее.
— Мои дорогие, наконец-то! — Галина Андреевна расцеловала сына, потом неожиданно обняла Марту. — Проходите, проходите. Я так ждала.
В гостиной стоял накрытый стол. Белая скатерть, старый праздничный сервиз, хрустальные бокалы, супница с густым борщом в центре, несколько салатов, котлеты, закуски, пирожные под стеклянным колпаком. Тарас присвистнул.
— Мам, ты устроила настоящий праздник.
— Для семьи не жалко, — ответила она и бросила быстрый взгляд на Марту. — Семья ведь самое дорогое.
Марта села напротив свекрови. От тарелок поднимался пар, в комнате было душно, хотя за окном вечер оставался прохладным. Галина Андреевна суетилась вокруг сына, подкладывала ему котлеты, поправляла салфетку, спрашивала, не остыл ли борщ. К Марте она тоже была внимательна, но в этой внимательности чувствовалось напряжение, словно каждый жест заранее отмерили.
— Вкусно? — спросила свекровь, когда Марта попробовала борщ.
— Да. Очень.
— Я умею, когда хочу, — улыбнулась Галина Андреевна. — Просто раньше повода не было.
Ужин шёл удивительно мирно. Свекровь не жаловалась на сердце, не вспоминала про тесную квартиру, не спрашивала о детях первые полчаса. Она рассказывала истории из молодости, смеялась, мягко перебивала Тараса, когда тот пытался перевести разговор на работу. Но Марта замечала мелочи: Галина Андреевна почти не ела, зато внимательно следила, сколько съели они; её пальцы иногда ложились на край стола и замирали, будто она считала минуты.
Когда основные блюда закончились, свекровь поднялась.
— А теперь десерт. И компот. Особенный, семейный. С сухофруктами и полезными травами.
Она вернулась с подносом. На нём стояли две чашки с тёмным ароматным напитком и отдельная чашка чая для неё самой. Перед Мартой компот пах корицей, яблоками, черносливом и чем-то горьким, едва заметным, прячущимся под сладостью.
— Какие травы вы добавили? — спросила Марта.
— Обычные. Для женского здоровья, для спокойствия. Бабушкин рецепт.
— А вы не будете?
Галина Андреевна прижала ладонь к груди.
— Мне нельзя. Сердце слабое, а вам молодым полезно. Пей, Марточка. До дна, иначе толку не будет.
Марта задержала взгляд на чашках. Её и Тараса чашки были одинаковыми, с тёмным напитком почти до краёв. Чашка свекрови стояла чуть в стороне, прозрачный чай в ней был светлым, без сухофруктов и пряной гущи. Эта мелочь почему-то резанула сильнее запаха. Если напиток такой полезный, почему хозяйка даже не сделала вид, что разделит его с гостями?
— Там есть что-то успокаивающее? — уточнила Марта, стараясь говорить без обвинения.
— Все травы успокаивают, если женщина не выдумывает себе лишнего, — мягко ответила Галина Андреевна. — Ты же всё время напряжена. А напряжение мешает семейному счастью.
Тарас неловко кашлянул, почувствовав знакомый намёк на детей. Марта опустила глаза. Свекровь умела касаться больного места так, будто поправляет складку на скатерти: внешне аккуратно, почти незаметно, а внутри оставалась царапина.
Тарас уже сделал несколько глотков и улыбнулся.
— Непривычно, но вкусно.
Марта поднесла чашку к губам. Напиток был приторным, вязким, с горечью, от которой язык будто немел. Она сделала маленький глоток и поставила чашку обратно. Галина Андреевна смотрела так пристально, что это уже невозможно было назвать заботой…
