Утром кухня пахла кофе и поджаренным хлебом. Тарас вернулся на рассвете, стараясь двигаться тихо, но Марта всё равно проснулась. Теперь он суетился у плиты, будто завтрак мог загладить бессонную ночь и вчерашнюю уступку матери.
— Прости, — сказал он, ставя перед ней чашку. — Мама была взвинчена. Говорила о каких-то предчувствиях, что скоро всё изменится.
— Что именно изменится?
— Она не объяснила. Ты же знаешь, любит загадки. Кстати, она зовёт нас в пятницу на ужин. Сказала, что приготовит что-то особенное и что нам обязательно надо прийти.
Марта поставила чашку на стол осторожнее, чем нужно.
— В пятницу мы собирались к Руслану и Кате.
— Я помню. Но давай заедем к маме ненадолго, а потом поедем к ребятам. Час, максимум два.
Она посмотрела на мужа. Добрые глаза, усталая складка между бровями, привычная вина. Спорить с этим выражением было бесполезно. Тарас мог пообещать что угодно, но стоило матери позвонить — и все планы начинали подстраиваться под её дыхание, давление и настроение.
— Хорошо, — сказала Марта. — Но только ненадолго.
Всю неделю Галина Андреевна напоминала о пятнице. Она звонила, уточняла время, расспрашивала, нет ли у Марты аллергии, обещала «семейное меню» и произносила это так, будто речь шла о важном ритуале. Марта пыталась убедить себя, что подозрительность стала следствием усталости, но тревога не отпускала.
В четверг вечером её остановила соседка сверху, Ольга Степановна. Пожилая женщина спускалась по лестнице с пакетом мусора и, увидев Марту, замедлила шаг.
— Марточка, твоя свекровь сегодня у вашей двери стояла.
— У нашей?
— Да. Я как раз выходила, а она возле замка крутилась. Сказала, что хотела сделать вам сюрприз, но вас дома нет.
У Марты похолодели пальцы. Ключей у Галины Андреевны не было. После одного давнего случая, когда свекровь без предупреждения явилась проверять чистоту, Тарас сам забрал у неё запасной комплект.
— Спасибо, что сказали.
Дома Марта осмотрела дверь, ручку, замочную скважину. Ничего подозрительного. Она позвонила мужу, и тот обещал поговорить с матерью. Через несколько минут перезвонил: Галина Андреевна уверяла, что просто оказалась в этом районе и хотела оставить домашнюю настойку к ужину.
— Просто оказалась? — Марта не смогла скрыть сарказм. — Она живёт на другом конце города.
— Может, ездила по делам.
Тарас снова пытался сгладить острый край, но Марта слышала: и в его голосе появилась неуверенность. Маленькая, почти незаметная трещина.
К пятнице Марта заметила ещё одну странность. Галина Андреевна ни разу не попросила её ничего привезти. Обычно перед любым семейным ужином свекровь звонила с длинным списком: купить хлеб, взять сметану, захватить зелень, потому что «у меня сегодня слабость, я не дойду». Теперь она отказывалась от помощи, даже будто наслаждалась собственной самостоятельностью. Это выглядело бы трогательно, если бы не звучало так тщательно отрепетировано.
Тарас, наоборот, пытался радоваться. Он говорил, что мать, возможно, осознала свои ошибки, что человек не обязан оставаться прежним, что иногда перемены начинаются с маленького шага. Марта слушала и не спорила. Ей не хотелось отнимать у него надежду. Но внутри уже жила холодная мысль: Галина Андреевна не меняется, она готовится.
В тот вечер, когда соседка рассказала о свекрови у двери, Марта впервые всерьёз подумала о помощи со стороны. Не о жалобах подругам и не о разговорах с Тарасом, которые неизменно заканчивались его усталым «я поговорю с мамой». Ей нужны были не эмоции, а доказательства. Именно тогда, уже поздно ночью, она нашла номер частного детектива, долго смотрела на экран и всё же написала. Ей было стыдно за этот шаг, будто она предавала мужа, но страх оказался сильнее стыда.
На следующее утро свекровь позвонила трижды, и каждый звонок звучал всё торжественнее. К вечеру Марта садилась в машину с ощущением, будто едет не на ужин, а туда, где для неё уже приготовили роль, текст и финальную сцену…
