После свадьбы Елена осталась с мужем в сторожке, но утром за ними приехали

Она подписала документ.

Оксана после регистрации велела вынести столы к крыльцу. Появилось дешёвое шампанское, Юлия запустила музыку с телефона, Елене вручили искусственные ромашки.

Дальнейшее потом не раз возвращалось к ней во сне: смеющиеся люди, камеры, отломившийся каблук, куртка на плечах — и сообщение про 3 миллиарда.

Почти пять минут Виктор нёс Елену по лесной дороге. Добравшись до сухого места, опустил её на землю и протянул руку.

— Сможете теперь идти?

— Да. А где ваш автобус?

— Какой ещё автобус?

Елена всмотрелась в него.

— У клуба стоял. Там сидел мужчина в пальто.

— Наверное, рейсовый. А мужчина — пассажир.

— Он кивнул вам.

— Бывает, люди здороваются.

— И сообщение на экране тоже случайность?

Виктор остановился.

— Значит, прочитали. Четыре слова, а вы уже узнали больше, чем я собирался сегодня рассказать.

— За меня сегодня решили всё: что мне знать, где жить и за кого выходить. Не надо делать то же самое.

— Вы правы, — ответил он, опустив глаза. — Только если я сейчас расскажу всё, вы станете ещё опаснее.

— Кому я опасна?

— Тем, кто уверен, что защитить вас некому.

— У вас реплики словно из плохого детектива.

В его взгляде мелькнула улыбка.

— Зато вы ещё способны злиться. Рад, что это у вас осталось.

За заброшенной лесопилкой показалась сторожка: один этаж, два небольших окна, покосившееся крыльцо. Елена не ожидала такой чистоты внутри. У железной печи были ровно уложены дрова, на полке соседствовали книги о строительстве, экономике и народных промыслах. На столе лежали нож, две кружки и закрытый ноутбук — ни царапины.

Проведя пальцем по крышке, Елена сказала:

— Неплохая техника для человека без денег.

— Чужой.

— Дали поработать?

— Кто? Один знакомый.

— Пассажир в пальто?

— Умеете вы связывать подробности.

— Раньше мне за это платили.

Виктор поставил чайник.

— Здесь всего одна комната, она ваша. Запирается изнутри. Я устроюсь в мастерской.

— Но там холодно.

— Там тоже печь. И муж я вам лишь по документам, никаких прав на вас это мне не даёт.

Узел, стягивавший Елену весь день, понемногу ослабевал.

— Спасибо вам.

— За обычное обращение благодарить не нужно.

После стука в дверь вошла Тамара Федоровна. В принесённой корзине были картофель, молоко в банке, солёные огурцы и половина ржаного каравая.

— Молодожёнам надо поесть, кто бы ни затеял эту недобрую свадьбу.

— Я рассчитаюсь, — пообещал Виктор.

— Сперва разучись записывать любую помощь в долги.

Оглядев Елену, старуха велела:

— Снимай платье, пока не простыла.

— Переодеться не во что. Другой юбки нет.

— Я принесу. Ростом мы с твоей мамой были одинаковые.

Елена замерла.

— Вы были знакомы?

Тамара Федоровна посмотрела на Виктора.

— Она как-то приезжала сюда, на лесопилку. Много времени прошло.

— По какому делу?

— Забыла уже.

Слишком поспешно она это сказала. Елена вынула латунный челнок.

— От мамы у меня осталось вот что.

Старуха побледнела; дрогнула рука, державшая корзину.

— Откуда он у тебя?

— Нашла в её столе. А номер что означает?

— Так на заводе помечали.

— Вы узнали отметку.

— Подобное из памяти не вычеркнешь.

Виктор принял у Тамары Федоровны корзину.

— Сегодня не надо.

Этого Елене хватило. Они договорились молчать, и молчали о ней.

— Ещё до регистрации вы оба знали, кого вам привезут.

— Мне было известно ваше имя, — ответил Виктор.

— А ей знаком челнок.

— Елена, я не требую доверия в первый же вечер.

— Удобно устроились. Вам позволено молчать, мне положено радоваться, что есть дверь с замком.

Виктор не возражал. Тамара Федоровна сказала негромко:

— Не отдавай свою злость, девочка. Сейчас на неё надёжнее опереться, чем на страх.

Когда старуха ушла, Виктор испёк картофель. Каравай он разломил так, что Елене досталась большая часть.

— Себе не оставите?

— Я днём пообедал.

Посмотрев на пустую полку, она спросила:

— Где же?

— Не припомню.

— То есть не обедали.

Она поделила хлеб поровну.

— Не стоит, — сказал Виктор.

— Раз уж играем в семью, давайте хотя бы не обманывать друг друга из-за последнего куска.