После свадьбы Елена осталась с мужем в сторожке, но утром за ними приехали

Она встала.

— Незнакомый муж нужен мне затем, чтобы вам легче было объяснить Николаю моё исчезновение.

— У тебя появится возможность жить отдельно.

— Не выдавайте изгнание за возможность.

Отец взглянул на неё. Вина была в этом взгляде, готовности изменить решение — нет.

— Денег я дам. Позже успокоится всё, найдём выход.

— Какой? Оформите развод и снова поставите меня на кухню?

— Прямо как твоя мать говоришь.

— А вы ведёте себя так, словно её и не было.

Павел вздрогнул.

— Не смей так говорить.

— Отчего? Мама не дала бы вам со мной так поступить.

Он переступил порог, но возле фотографии Клавдии на комоде остановился.

— Твоя мать слушала сердце. На мне ответственность за людей.

— На работе — за людей, папа. Здесь — за вашу дочь.

За дверью шуршало: Оксана слушала. Павел обернулся и понизил голос.

— В 7:00 приедет машина. Регистраторша знает. Прошу, не усугубляй.

— Для кого?

Ответа она не получила.

Утром Юлия швырнула принесённое прокатное платье на кровать и распахнула шкаф.

— Бери немного. Там всего одна комната.

— Ты видела жениха?

— Летом ездили с мамой в Озерный Лог. Он у магазина брёвна таскал, на скамье спал. Волосы как воронье гнездо, рубаха вся в земле. Чем тебе не пара?

— С чего он согласился?

— Мама, наверно, денег посулила.

— И во сколько оценили мою жизнь?

Юлия посмотрела на неё в зеркало.

— Дешевле Николая с его контрактом.

Елена собрала две кофты, бельё и тёплые носки, положила фотографию матери. Челнок убрала в карман. Внизу мачеха ждала уже в пальто.

— Оставь телефон.

— Не оставлю.

— Там всё равно нет связи.

— Тогда и вам он мешать не будет.

Оксана вытянула руку. Впервые Елена ослушалась: обошла её и направилась во двор.

В дороге Павел три раза пробовал заговорить, но всякий раз замолкал. Юлия писала Николаю, старательно демонстрируя улыбку экрану. Оксана по телефону торопила кого-то из сельской администрации: закончить всё требовалось до обеда.

В Озерном Логу шёл мокрый снег. Несколько домов стояли вдоль старой дороги, дальше начинался лес. Возле крыльца резко-голубого клуба уже собрались люди. Елене обещали регистрацию без публики.

— Откуда столько народу? — спросил Павел.

— Семье нужны свидетели, — ответила Оксана, поправляя воротник.

— Мы договаривались обойтись без шума.

— Вот если Елена откажется, тогда и будет шум.

Виктор ждал в коридоре у окна. Сначала Елена увидела широкую спину в тёмной рубахе, грязные ботинки. Возле него стояла сухонькая старушка, повязанная серым пуховым платком.

Он повернулся. Елена приготовилась встретить пустой или хмельной взгляд, а встретила собранный, внимательный. Так смотрел бы человек, который заранее отмечает все двери и знает, кто находится позади.

— Елена. Виктор, — представила их Оксана. — Разговоры необязательны. Поставите подписи, и хватит.

— Для меня обязательны.

Мачеха предупреждающе посмотрела на него. Елена приблизилась.

— Вам дали деньги?

Павел шумно выпустил воздух.

— Лена, пожалуйста.

— Мне нужен ответ.

Виктор взглянул на Оксану и снова на Елену.

— Деньги предлагали.

— Вы приняли?

— Нет.

— Тогда почему согласны?

— Услышал ваше имя.

— Вы меня знаете?

— Мы не знакомы.

— Бывает, девочка, имя приходит раньше человека, — негромко произнесла старушка.

— Тамара Федоровна, к вам не обращались, — одёрнула её Оксана.

Виктор открыл дверь к регистраторше.

— Скажете «нет», Елена, — никакой свадьбы.

Оксана рассмеялась.

— А идти ей куда? Дома её не ждут. И на комбинате места нет.

Елена посмотрела на отца.

— Так и есть?

Павел долго молчал.

— Поживи отдельно, пока всё не успокоится.

— Работать мне тоже запретили?

— Без тебя бухгалтерия справится.

Он лишал её большего, чем крыши над головой. Работа была последним поводом вставать по утрам и убеждать себя, что семья ещё нуждается в ней.

Елена прошла в кабинет. Регистраторша спешила, читала, не отрываясь от бумаг, листала их так, словно речь шла о продаже старого сарая. Виктор отвечал немногословно. Перед подписью он снова обратился к Елене:

— Вы точно решили?