После свадьбы Елена осталась с мужем в сторожке, но утром за ними приехали

Николай приподнял бокал.

— Тогда объясните, что со старой красильной линией. Слышал, лишь вам известно, почему нельзя сдать её в лом.

— Откуда вы это узнали? — удивился Павел.

— Готовлюсь вложить деньги.

Елена рассказала о фундаменте первой фабрики, на котором стояла линия, и старом водоводе рядом. При демонтаже обрушилась бы стена соседнего цеха; ремонт стоил дешевле. Говорила она не больше трёх минут, а Николай не перебил ни разу.

Едва она закончила, Юлия опрокинула вино на скатерть.

— Ах, неловко вышло. Лена, дай чистую салфетку.

Даже улыбкой она больше не пыталась изображать сестринскую теплоту.

После ужина Николай захотел осмотреть зимний сад. Юлия взяла его под руку, а Оксана придержала Елену у дверей.

— Через десять минут подашь им кофе.

— Попросите кого-нибудь другого.

— Ты забыла, что горничной нет?

— Оставлю поднос возле двери.

Мачеха наклонилась к ней.

— Сделаешь именно то, что я велела.

Ровно через десять минут Елена пришла с кофе. Зимний сад оказался пуст. За запотевшими стёклами темнел двор, по крыше бежала вода. Она поставила поднос и повернулась уходить — из-за пальмы выступил Николай.

— Прячетесь от меня?

— Работаю. У себя дома.

— Дом принадлежит вашему отцу. А вот положение фабрики, по-моему, понимаете здесь только вы.

— Инвестиции обсуждайте с папой.

Он подошёл ближе.

— А если меня интересует разговор с вами?

Елена отступила. За её спиной распахнулась дверь: Оксана, Юлия, Павел. Сестра держала телефон, запись уже шла.

— Так вот почему ты всё крутилась возле него! — сказала Юлия.

— Меня отправили подать кофе.

— Я велела оставить его снаружи, у двери, — спокойно возразила Оксана.

По лицу мачехи Елена поняла: никакого заблуждения здесь не было. Ей предстояло спорить с версией, заготовленной заранее.

— Вы приказали мне войти.

— Павел, слышал? У меня дома меня же объявляют лгуньей!

Николай поднял руки.

— Вы неверно поняли. Елену задержал я.

— Не называйте её так запросто, — оборвала его Юлия.

— Мне нужно было кое-что спросить о производстве.

— Обязательно наедине, в темноте?

Павел посмотрел сначала на гостя, затем на жену. Из столовой за стеной доносились музыка и смех. Через пять минут ему предстояла речь о достоинстве фамилии.

— Елена, поднимись к себе.

— Папа, я ни в чём не виновата.

— Ступай. Я сказал.

Она шла вверх по лестнице и всё же расслышала шёпот Оксаны:

— Узнают люди — Николай не захочет иметь с нами дела. Банк закроет комбинат. К утру ты обязан всё уладить.

Годами после каждой жестокости Елену заставляли объяснять, за что она её заслужила. Теперь даже собственная память казалась ненадёжной. Вдруг и в самом деле следовало оставить кофе у двери? Вдруг улыбка вышла слишком тёплой, а чужую ревность вызвала она сама? Так незаметно менялся внутренний слух: она оспаривала то, что сама видела и слышала, становилась строгим сторожем собственной тюрьмы.

В комнате Елена выложила латунный челнок на подоконник. Завибрировал телефон: Юлия прислала фотографию Николая за столом. Под снимком стояло: «К утру тебя здесь не будет».

После полуночи пришёл отец. С прежним синим конвертом в руке он остановился на пороге, будто задержаться в комнате покойной жены было страшно.

— Собери самое нужное.

Елена не сразу поняла его.

— Мне уезжать? Куда?

— В Озерный Лог.

— Для чего?

Павел потёр лицо ладонью.

— Оксана договорилась с человеком. Он готов жениться на тебе.

Она ждала усмешки, поправки: не то сказал, не так выразился. Отец смотрел в пол.

— Мужа я не ищу.

— Сейчас приходится думать не об одной тебе. Николай хотел предложить Юлии выйти за него. А сегодня уехал раньше времени. Ещё неизвестно, увидим ли мы его снова.

— Потому что Оксана разыграла эту сцену.

— Не надо начинать.

— Вы ей поверили?

— Своим глазам.

— Вы видели поднос у меня в руках? И комнату, куда она приказала мне войти?

Бумага хрустнула в сжатой руке Павла.

— У комбината 180 миллионов долга перед банком. Откажется Ткач от переговоров — пятьсот человек лишатся работы. Не могу я сейчас разбирать ваши взгляды и слова. Надо положить конец разговорам.

— Выдадите меня за первого встречного, и разговоры кончатся?

— Я знаю, о ком речь. Живёт возле старой лесопилки, берётся за подённую работу, когда она бывает. По словам Оксаны, он согласился.

— Вы сами с ним хоть поговорили?