После свадьбы Елена осталась с мужем в сторожке, но утром за ними приехали

Накануне в половине шестого утра её разбудили скрипучие половицы второго этажа. Дому Гончаров на окраине Кленовца было почти 100 лет. Резные наличники нуждались в краске, зимний сад пропускал воду, а столовая лепнина держалась на честном слове. Оксана, однако, охотно рассказывала гостям о губернаторах и промышленниках, которых принимали в этих стенах.

В день важного визита она неизменно заказывала цветы, закрывала портьерами трещины и велела Елене начищать серебро: пусть блеск заслонит пустые счета. Сегодня ждали Николая Ткача. Столичного инвестора — так представляла его Юлия.

Елена спустилась на кухню. Повариха лежала больная, горничную Оксана отпустила после просьбы выплатить задержанную зарплату. Вместо помощи на столе ждал список из 37 поручений: скатерти выгладить, пироги забрать, бокалы пересчитать, гостевую комнату приготовить, старые фотографии убрать. К столу без приглашения не выходить.

Поставив чайник, Елена вынула из ящика челнок. Он целиком умещался в ладони, тяжёлый, как маленький утюг. На латунном боку ещё можно было различить: «Кленовецкий льнокомбинат № 17». Прежде эта вещь стояла на письменном столе Клавдии Гончар.

— В нашем ремесле нить сама найдёт путь, — говорила мама. — Лишь бы чужие руки не затянули её слишком туго.

Мать умерла после недолгой болезни, когда Елене было четырнадцать. Через год в доме поселилась Оксана; ещё год спустя Елена уже привыкла спрашивать позволения даже перед тем, как открыть окно.

— Снова эта железка?

Мачеха вошла в шёлковом халате. Без макияжа лицо не молодело — только становилось жёстче.

— Я вытирала ящик.

— Убери её сегодня с глаз. Ещё решит Николай, что мы старьём торгуем.

— Она осталась от мамы.

— Для памяти можно найти место подальше от сахара.

Елена опустила челнок в карман фартука.

— Через десять минут подам завтрак.

— Через пять. Павел всю ночь не сомкнул глаз.

— Комбинат?

Оксана остановилась.

— Тебя никто не просил расспрашивать.

— Я занимаюсь счетами. Банк вчера прислал требование.

— Переписывать цифры между таблицами — ещё не значит руководить предприятием.

Елена не ответила. Три последних года она вела переговоры с поставщиками льна, рассчитывала смены, искала средства на зарплаты. Отец ставил подписи, Оксана принимала гостей. Самой Елене в платёжных ведомостях отводилась должность помощника делопроизводителя.

Она наливала кофе, когда появился небритый Павел с синим банковским конвертом.

— Николай приедет? Это точно? — обратился он к жене.

— Юлии только что пришло сообщение: он уже на трассе.

— До пятницы надо закрыть кредитную линию. Иначе банк заблокирует расчётный счёт.

— Значит, сегодня улыбайся. Ткач давно присматривает производство в области. Станет родственником — не позволит нам пойти ко дну.

Павел перевёл взгляд на дочь.

— Про банк никому не говори.

— Ваши дела я не обсуждаю.

— Наши, Елена. Ты ведь тоже Гончар.

Почему о фамилии вспоминали лишь тогда, когда ей поручали беречь чужие тайны? Она удержала и этот вопрос.

К полудню столы покрыли белыми скатертями, в зимнем саду засветились гирлянды, у камина выставили фотографии комбината, сделанные при Клавдии. Дом изменился. Только один снимок Оксана приказала убрать: прежняя хозяйка возле станка, рядом рабочие. Его Елена унесла к себе.

За Николаем Ткачом водитель открыл дверь чёрной машины с тёмными стёклами. Когда автомобиль отъезжал, Елена заметила на стекле небольшую наклейку проката.

Гостю шло тёмное пальто поверх белой рубашки. На запястье поблёскивал тяжёлый браслет часов, спокойная улыбка дополняла ухоженную красоту — такую, которой успевают поверить ещё до первого слова.

Юлия не спеша сошла по лестнице, позволяя рассмотреть платье.

— Дождались! Ещё немного — отправили бы за вами поисковый вертолёт.

— Для вас я готов был сам сесть во дворе.

Оксана засмеялась слишком громко.

Пальто гостей принимала Елена; она же разносила бокалы и присматривала, чтобы отец не увлёкся выпивкой. Пока Павел говорил о предприятии, Николай почти не глядел на Юлию, зато к Елене обернулся два раза. Когда она заменяла графин, он спросил:

— Вы работаете на комбинате?

— С бумагами порой помогает, — опередила её Оксана.

— Вчера ошибку в себестоимости обнаружила, — неожиданно вставил Павел. — Хорошую сумму нам сберегла.

Елена заметила стиснутую в руке мачехи салфетку.

— Выходит, самый важный человек здесь с подносом? — улыбнулся Николай.

— Самый важный человек за этим столом — Юлия, моя дочь.

— Я хотел только похвалить.

— Елена не любит, когда на неё смотрят, — сказала Юлия. — Верно, сестрёнка?