Она медленно высвободила руку. И впервые за долгое время посмотрела на него без страха, без ожидания, без надежды.
— Нет.
Квартира быстро стала похожа на место сражения. Раиса Степановна носилась из комнаты в комнату, хватала пакеты, пыталась вырывать вещи из рук грузчиков, загораживала проходы. Ее лицо налилось красным, волосы выбились из прически, халат съехал с плеча.
— Это произвол! Я сейчас вызову полицию!
Один из грузчиков невозмутимо продолжал складывать посуду в коробку. Лена стояла у окна и смотрела на происходящее с почти непривычным спокойствием.
Еще неделю назад она бы уже тряслась от чувства вины. Начала бы оправдываться, просить говорить тише, пыталась бы сгладить углы. Может быть, даже заплакала бы.
Теперь внутри не осталось ничего, кроме выжженной усталости. Так чувствует себя человек, который слишком долго держал на себе чужую жестокость и наконец перестал.
— Лена, — Артем подошел ближе. — Ты понимаешь, что делаешь?
Она повернулась к нему.
— Да.
— Это моя мать.
— А я твоя жена.
Он открыл рот, но ответить не смог.
Потому что за все эти месяцы он ни разу по-настоящему не выбрал жену. Ни разу не сказал матери остановиться. Ни разу не встал рядом с Леной, когда та оставалась одна против чужого давления в собственном доме.
Раиса Степановна подскочила к невестке почти вплотную.
— Ты меня выгоняешь? Меня?
