Жизнь без прикрасДмитрий поднялся. Лицо посерело, голос остался твёрдым.
— А мне ты всю жизнь объяснял, что закон для всех один. Что в суде все равны.
— В суде. Здесь мой стол, и правила здесь устанавливаю я.
Он посмотрел на мать — она сидела, закрыв лицо руками, — затем снова на меня.
— Значит, и стола твоего у меня больше не будет.
Марина встала вслед за ним, осторожно задвинула стул. В её взгляде мне почудилось спокойное понимание, а я счёл это дерзостью.
— Благодарю за ужин, Вадим Леонидович. Утка замечательная.
Она вышла за Дмитрием — прямая, с длинной косой за спиной. Эти слова об утке ещё долго вспоминались мне. Марина ведь не съела ни кусочка.
Наташа поспешила в прихожую. До меня доносился её торопливый, сбивчивый шёпот, затем тихий ответ Марины:
— Ничего, Наталья Игоревна. Ничего.
Хлопнула дверь. Жена вернулась, подняла вилку, отнесла в раковину и села напротив.
— Вадим, ты понимаешь, что сейчас натворил?
— Свою семью защитил.
Она взглянула так, будто за столом сидел посторонний, и ушла в спальню. На блюде осталась утка. Свою порцию я доел один.
Даже вкус чувствовал — это помню. И гордился выдержкой.
В понедельник я оказался в суде на целый час раньше, чем приходил обычно. Зачем-то мне понадобилось одно старое дело, и я позвонил за ним в архив районного суда.
— Поднимите, пожалуйста, дело 1996 года, — попросил я.
Спустя два дня папка лежала передо мной: пыльная, перевязанная тесёмкой. Я взял её в руки и подержал. Чтобы открыть, надо было развязать тесёмку, но я этого так и не сделал. Вернул папку, не заглянув внутрь, и велел отправить её обратно в архив. Секретарь удивилась: я сам просил разыскать дело, а теперь отдавал, даже не раскрыв. Ей я объяснил всё ошибкой.
— Не тот номер назвал, — сказал я.
Свадьбу назначили на июнь. Белое приглашение с золотыми вензелями Наташа оставила на моём письменном столе; я убрал его в ящик. На свадьбу она пошла без меня. Узнал я вечером: жена вернулась с тремя розами, глаза блестели. Мы промолчали оба и притворились, что она навещала подругу. В этом притворстве прошли следующие восемь лет.
А в ту мартовскую ночь после ужина я долго лежал без сна. Наташа отвернулась к стене, и я считал, что она спит, пока не услышал:
— Вадим, взгляни мне в глаза. Скажи, что всё это из-за твоих правил.
Я оставил её лежать лицом к стене. Ответил потолку:
— Из-за правил.
Она долго молчала.
— Тридцать лет ты мне не лгал, Вадим. Не надо начинать теперь.
Больше до утра мы не говорили. Я так и пролежал с открытыми глазами. Наташа встала первой, сварила кашу, поставила передо мной тарелку. К этому разговору мы уже не возвращались. Я ещё долго ставил себе в заслугу, что тогда ни разу не повысил голос. Теперь понимаю: гордиться следовало не этим.
Дмитрию было двадцать шесть, третий год он работал фельдшером на скорой. Я хотел для него другой профессии — юриста, как у меня. Медицину принял за первый бунт. Девушка в сером платье представлялась мне вторым. Мне легче было считать, что сын восстаёт против отца, чем признать, что он любит.
Через полтора года, в октябре, в два ночи зазвонил телефон. Я ответил в темноте; Наташа спала рядом, лицом к стене.
— Папа, у тебя внук. Родился. Три четыреста. Кириллом назвали.
Я слушал дыхание Дмитрия. Он ждал, и я понимал чего: вопросов о Марине, о ребёнке, на кого похож, здоров ли. Хотел спросить, помню это до сих пор. Слова стояли в горле. Но полтора года назад я вынес приговор и тогда думал, что ночной звонок не повод его отменять.
— Мама спит. Утром передам.
Я положил трубку.
Наташе сообщил за завтраком. Она не допила чай: поставила чашку, оделась, ушла. Вернулась поздним вечером. Где была, я не спросил.
Спустя месяц на столе появился плотный толстый конверт. Дмитриевым почерком одно слово: «Отцу». Я взял его, ощутил тяжесть и понял — фотографии. Минуту подержал, после протянул Наташе.
— Отнеси назад.
Она отнесла. Больше Дмитрий мне не звонил.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.