— Нам надо серьёзно поговорить, — сказала Марина, не дожидаясь приглашения, и прошла в комнату.
Андрей вошёл следом, виновато опустив глаза. Началось всё с привычных доводов. Марина говорила о коммунальных расходах, сложной уборке и моём возрасте, затем нарисовала привлекательную картину будущего: мне покупают уютную однокомнатную квартиру неподалёку, они гасят значительную часть долга, обновляют машину и наконец могут позволить себе отпуск.
— Мы ведь рядом будем, — убеждала она. — Если понадобится помощь, сразу придём. Вам станет спокойнее, нам — легче. Все останутся довольны.
Ещё недавно я принялась бы оправдываться, стараясь не обидеть их резким отказом. Теперь за тонкой стенкой кухонного ящика лежали слова Павла Коваля, и каждое рассуждение о выгодной продаже отзывалось во мне глухим гневом.
— Нет, — произнесла я.
Марина умолкла, словно не сразу поняла короткий ответ.
— Что значит «нет»? Вы же сами видите, что одной содержать такую квартиру трудно.
— Она не продаётся. Ни сейчас, ни потом.
В моём голосе прозвучала непривычная твёрдость. Марина растерялась, а Андрей поднял голову.
— Мам, что произошло? Ты сегодня какая-то другая.
— Ничего, о чём я готова сейчас говорить. Я приняла окончательное решение. Для вас это недвижимость, а для меня — память и долг. Есть вещи, которые нельзя оценить деньгами.
Они ушли озадаченными. Андрей задержался у двери, будто хотел спросить ещё о чём-то, но Марина потянула его за собой. Когда замок щёлкнул, я вернулась на кухню и достала дневник. Руки дрожали уже не от испуга, а от нетерпения и злости. Теперь мне необходимо было узнать всё.
На нескольких страницах дата была обведена чёрной рамкой. Строчки под ней резко отличались от прежних: буквы сбивались, нажим становился то сильным, то едва заметным. Павел писал, что Евгений предал его. Тот оформил квартиру на собственное имя, показал готовые документы и с насмешкой заявил, что вернуть деньги невозможно: расписок не было, а доказать передачу наличных Павел не сможет.
Павел обращался за помощью, пытался добиться разбирательства, ходил по разным учреждениям, но повсюду натыкался на равнодушие и заранее закрытые двери. Евгений всё рассчитал и чувствовал себя неуязвимым. Я читала, сжимая край стола, и постепенно понимала: квартира, которую Марина так настойчиво предлагала продать, действительно была куплена на средства отца Николая, а затем отнята у него ближайшим другом.
Оставался главный вопрос: каким образом жильё всё-таки вернулось Лидии и её сыну? Николай говорил мне, что мать получила квартиру после исчезновения мужа. Сам он либо не знал настоящей истории, либо всю жизнь скрывал её. Ответ начинался на следующем листе…
