— Пап…
Он застыл. Пошевелиться не смог бы, даже захотев. Её пальцы слабо двинулись по простыне в сторону его руки.
— Пап, ты до сих пор с ней? Она ведь меня тогда… — Голос прервался. Ужас в глазах был не от боли, а от открывшегося внутри воспоминания. — С ней… Марина… она меня тогда…
Он понял раньше, чем успел облечь это в мысль. От самого позвоночника поднялась горячая тяжёлая волна, залила грудь, загремела в ушах. Берег. Тёплая вода. Маринино «на секунду отвернулась». Три недели поисков с водолазами. Коробка на антресолях. «Коль, её унесло».
Он открыл рот, собираясь сказать: «Настенька». В груди глухо сжалось, без боли, окончательно — как захлопнулась дверь. Пол пошёл навстречу.
Сквозь крик медсестры он услышал тонкое «папа». Успел подумать, как это несправедливо: только услышать это слово и сразу уходить.
Следующие минуты в его памяти так и не появились. Позднее Павел Игоревич отказался объяснять, что происходило.
— Остановка была. Завели тебя. Всё, хватит об этом.
Николая Степановича перевезли за стеклянную стену, в соседний блок. Три дня по отделению шёпотом повторяли: тяжёлый. Все знали, о ком речь.
Через стену лежала Настенька. Теперь она знала своё имя с той же несомненностью, с какой узнала бы собственное отражение. Нельзя вставать, нельзя резко двигаться, даже громко плакать нельзя — швы. Приходилось лежать на спине и смотреть вверх.
Память возвращала прошлое отдельными кусками, словно кто-то доставал вещи из тёмного шкафа. Большая папина ладонь с короткими ногтями обхватывает её запястье. «Не грызи». Дачное крыльцо, тёплые носки. На кухне пахнет оладьями; отец жарит их и поёт, безбожно фальшивя.
Потом — машина. Марина за рулём, зовёт в гости и обещает сюрприз. Дорога тянется долго-долго: асфальт, поля, затёкшие ноги. Дальше Настеньке пока не хотелось вспоминать. Дальше становилось страшно.
— Как он? — спрашивала она всякую медсестру, открывавшую дверь.
— Тяжёлый, но держится.
— Значит, выживет?
— Значит, держится, солнышко.
Ксюша бывала чаще остальных, хотя приходить к Настеньке не была обязана. Присаживалась на край кровати, объясняла: кровь ему перелили, сейчас вместо него дышит аппарат, это нужно, это нормально. Девочка слушала, держа палец возле рта.
— Он мой папа, — сказала она на второй день. — Вы знаете об этом?
— Знаю. Уже все знают, — ответила Ксюша не совсем твёрдым голосом. — А тебе надо лежать. Ему нужна здоровая дочь.
— Я ничего не помнила пять лет. А увидела его — и вспомнила всё. Так бывает?
— Бывает.



















Поделитесь впечатлением от истории
3Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.
Незаконченность. Где и с кем жила дочь? Что с теми людъми?
Незаконченность. Где и с кем жила дочь. Где эти люди? Что с ними?
Радість за дитину,її повернення до життя