— Николай, решать тебе, — ровно сказал Павел Игоревич.
Перед Николаем Степановичем было операционное поле, но думал он сейчас о другом. Пять лет назад его не оказалось рядом с дочерью, когда она то ли утонула, то ли нет. Здесь он был рядом. Больше он ничего не знал. Только это и умел.
— Продолжаем. Крови ещё сюда. Ксюша, тонкий.
К шестому часу спина затекла до потери чувствительности. Так было даже лучше. На седьмом Ксюша без слов промокнула ему лоб.
На восьмом Павел Игоревич произнёс:
— Падает.
Около сорока секунд никто не говорил. Потом тишину нарушило:
— Вернулась.
Где-то между седьмым и восьмым часом он успел снова вспомнить дочь. Семилетняя Настенька сидела на столе у него в кабинете.
— Ты можешь всех вылечить?
— Нет, Настенька. Но я всегда стараюсь.
Она нахмурилась.
— Одного старания мало.
Он старался уберечь её и от этих мыслей.
На девятом часу пора было заканчивать.
— Закрываемся.
Собственный голос он едва узнал: глухой, чужой, словно поднявшийся со дна колодца.
В предоперационной он сел прямо на пол, уперев затылок в кафель. Халат был испачкан. Снять перчатки не удавалось — пальцы не подчинялись. Ксюша присела возле него и осторожно освободила ему руки.
— Всё хорошо, Николай Степанович. Вы справились, вы молодец.
— Надо посмотреть, как она проснётся.
— Проснётся.
Домой он не собирался. Позвонил Марине предупредить, что проведёт ночь в больнице.
— Конечно. Устал? — отозвалась она привычным ровным тоном.
Стало неловко: он так ничего и не сказал ей о девочке. О пациентах они давно уже не разговаривали, но сейчас было иначе. И всё-таки он снова промолчал.
Всю ночь он провёл на стуле возле стены в реанимации. Подключённая к аппаратам девочка спала; бледное лицо во сне казалось совсем детским. Николай Степанович смотрел на родинку над губой. Верить хотелось, верить было страшно. Ни на одной операции ему не бывало так трудно.
Пробуждение началось ближе к полудню: пошевелились пальцы, следом дрогнули веки. Мутный взгляд скользил от потолка к лампе, от лампы к трубкам. Николай Степанович наклонился к ней — так он наклонялся уже к сотням детей, выходивших из наркоза.
— Спокойно, всё закончилось. Ты сейчас в больнице. Я врач, который тебя оперировал. Всё хорошо.



















Поделитесь впечатлением от истории
3Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.
Незаконченность. Где и с кем жила дочь? Что с теми людъми?
Незаконченность. Где и с кем жила дочь. Где эти люди? Что с ними?
Радість за дитину,її повернення до життя