Ни собаки, ни новых друзей в его жизни больше не появилось. Рядом оставалась Марина — тихая, терпеливая, заботливая. Он отвечал благодарностью, холодной и ровной, как человек, у которого не осталось ничего, чем можно согреться.
Николай Степанович поднялся с лавки. Предстояло найти людей для бригады.
Назавтра он увидел девочку в палате с книгой в руках. Она лежала, держа её перед собой, но не читала.
— Оперировать тебя буду я. Будет тяжело, займёт много времени. Но я умею это делать и хочу, чтобы ты знала: отступать я не собираюсь.
Она всмотрелась в него странно, будто силилась вспомнить давнюю встречу и сердилась на собственную память.
— Вы мне кого-то напоминаете.
Он ожидал другого голоса. Этот был ниже, уже совсем не детский.
— Кого именно?
— Не знаю.
Палец снова потянулся к губам. Николай Степанович вышел и остановился возле коридорного окна, не доверяя тому, что с ним происходило.
Надо прекратить. Похожесть ещё ничего не значит. Через его руки прошли тысячи детей: у каждого третьего найдётся родинка, каждый пятый кусает пальцы. Пять лет он каждую ночь хоронил дочь. Теперь собственный мозг показывает ему желаемое. Вот так и теряют рассудок, Николай. Именно так.
Однако вечером коробка опять была открыта. Он достал тетрадь и долго разглядывал неровные цифры восьмилетней девочки. Пытался вычислить по ним, как писала бы эта рука спустя пять лет. Ничего не вычислялось.
В операционной его успокоил привычный запах: йод, металл, холодный воздух вентиляции. Так же пахло здесь двадцать лет назад.
— Приступаем, — сказал Николай Степанович.
За первые два часа не произошло ничего непредвиденного. Разговаривали мало. За пятнадцать лет совместной работы анестезиолог Павел Игоревич научился понимать хирурга по едва заметному движению плеча; Ксюша успевала вложить нужный инструмент в руку раньше, чем звучало его название.
— Давление?
— Держим.
— Хорошо.
— Ещё два миллиметра.
— Ксюша, зажим, — попросил Николай Степанович.
На третьем часу в голову, словно муха в окно, влетело воспоминание. Настенька на даче лежит на нагретом крыльце и считает облака. Он просит её хотя бы носки надеть. Он отогнал эту мысль, как муху, не останавливая рук.
На четвёртом часу Ксюша сказала:
— Кровит.
— Вижу.


















Поделитесь впечатлением от истории
3Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.
Незаконченность. Где и с кем жила дочь? Что с теми людъми?
Незаконченность. Где и с кем жила дочь. Где эти люди? Что с ними?
Радість за дитину,її повернення до життя