Копирование запрещено

Тексты Realish защищены авторским правом. Публиковать их на других сайтах, в соцсетях и группах без разрешения редакции нельзя.

Копии в Facebook мы обжалуем: их удаляют, а за повторные нарушения страницы и группы могут заблокировать.

Поделиться историей можно ссылкой.

«Он не тот, за кого себя выдает»: правда о женихе, которая вскрылась благодаря одной скрытой камере

«Он не тот, за кого себя выдает»: правда о женихе, которая вскрылась благодаря одной скрытой камере

Степан Ветров никогда не ошибался в людях. За тридцать лет работы следователем он научился читать человеческие души, как открытые книги. Морщины у глаз, дрожь в голосе, слишком уверенный взгляд — всё это было для него алфавитом, из которого складывались слова правды и лжи. Но сейчас, сидя за праздничным столом и глядя на жениха своей единственной дочери, он впервые в жизни сомневался в собственных выводах.

«Он не тот, за кого себя выдает»: правда о женихе, которая вскрылась благодаря одной скрытой камере

Может, он просто стареет? Может, это обычная отцовская ревность, о которой предупреждала Надежда?

— Пап, ты чего такой хмурый? — Дарья подсела к нему, обняла за плечи. От неё пахло цветами и счастьем. — Артём тебе не нравится, да?

Степан посмотрел на дочь. Двадцать шесть лет, а для него она всё ещё та девочка с косичками, которая просила почитать ей на ночь. Та девочка, которую он носил на руках, когда она болела. Та девочка, ради которой он был готов на всё.

— Нравится, — соврал он. — Просто волнуюсь. Свадьба — дело серьёзное.

— Папа! — Дарья рассмеялась и чмокнула его в щёку. — Ты же сам говорил: доверяй интуиции, дочка. Так вот, моя интуиция говорит: Артём — тот самый.

Степан промолчал. Его интуиция говорила совсем другое. Артём Крылов появился в жизни Дарьи восемь месяцев назад. Красивый, успешный, обходительный. Владелец небольшой строительной компании, тридцать два года, ни разу не был женат. Идеальный жених. Слишком идеальный. Степан проверил его по своим каналам — ничего. Чистая биография, никаких тёмных пятен.

Но что-то царапало изнутри, не давало покоя. Что-то в глазах этого человека. Они были пустыми, как у рыбы. Он улыбался, шутил, был душой компании. Но глаза оставались холодными.

— Степан Андреевич! — Артём подошёл к ним с двумя бокалами вина. — Выпьете со мной! За вашу дочь! За самую прекрасную женщину на свете!

Степан взял бокал. Их взгляды встретились. На секунду, всего на секунду, в глазах Артёма мелькнуло что-то. Насмешка? Превосходство? Или Степану показалось?

— За Дашу! — сказал он.

Они чокнулись. Артём улыбнулся своей фирменной улыбкой и отошёл к другим гостям. Надежда подошла к мужу, взяла его за руку.

— Хватит! — прошептала она. — Я же вижу, как ты на него смотришь. Он хороший парень. Дашка счастлива. Чего тебе ещё надо?

— Не знаю, Надя. Не знаю.

Вечером, когда гости разошлись и Дарья уехала с Артёмом, Степан долго сидел на крыльце, глядя в темноту. Сигарета давно потухла, но он этого не замечал. Тридцать лет он ловил преступников. Тридцать лет видел, на что способны люди. Он знал, что самые страшные монстры носят человеческие лица. Они улыбаются, шутят, дарят цветы и говорят правильные слова. А потом...

— Стёпа, иди спать, — позвала Надежда из дома.

Он затушил сигарету и встал. Решение уже созрело. Может, он и правда параноик. Может, всё это глупость. Но он должен был убедиться.

На следующий день Степан поехал к старому знакомому, Борису, который держал магазин электроники.

— Камера? — Борис удивлённо поднял брови. — Какая камера?

— Маленькая. Незаметная. Чтобы можно было спрятать в машине.

Борис долго молчал, потом хмыкнул.

— Стёпа, ты же на пенсии. Какие расследования?

— Личное дело.

— Ладно, не моё дело. Есть такая штука.

Борис полез под прилавок и достал маленькую коробочку.

— Пишет видео и звук. Автономно работает до пяти суток. Активируется при движении, потому и держит так долго.

Степан повертел устройство в руках. Размером с половину спичечного коробка.

— Сколько?

— Для тебя бесплатно. Ты мне когда-то сына из беды вытащил. Помнишь?

— Помню.

— Вот и я помню.

Дома Степан спрятал камеру в ящик стола. Надежда ничего не должна знать. По крайней мере пока.

Через два дня Артём приехал к ним на обед. Дарья возбуждённо рассказывала о подготовке к свадьбе: платье уже готово, цветы заказаны, ресторан забронирован.

— Папа, хватит! Свадьба через неделю, — она смеялась, глядя, как Степан придирчиво рассматривает образцы приглашений. — Всё будет прекрасно.

Степан кивнул. Он ждал момента. Момент представился после обеда. Артём вышел покурить, оставив машину открытой. Степан, сославшись на головную боль, вышел подышать воздухом. Установить камеру заняло тридцать секунд. Он закрепил её под приборной панелью. Там, где её никто не найдёт.

— Папа! — Дарья вышла на крыльцо. — Ты что там делаешь?

Степан выпрямился, сердце колотилось.

— Ничего. Смотрю машину. Хорошая.

— Господи, папа! — Дарья закатила глаза. — Ты его уже проверил сто раз. Успокойся.

Надежда появилась в дверях. Покачала головой.

— Стёпа, прекрати! Люди подумают, что ты свихнулся.

— Может и свихнулся, — пробормотал он себе под нос.

Артём вернулся, и они все вместе сели пить чай. Степан улыбался, шутил, был как никогда любезен. Но внутри всё сжималось от напряжения. Три дня. Ему нужно было подождать три дня.

Эти три дня тянулись бесконечно. Степан почти не спал, прокручивая в голове все возможные сценарии. Может, он ошибается. Может, на записи будет только то, как Артём слушает музыку и разговаривает по телефону о работе. Может.

Но когда на четвёртый день он забрал камеру из машины (Артём снова приехал на обед), руки его дрожали. Вечером, когда Надежда уснула, Степан включил запись. Экран ноутбука светился в темноте кабинета. Степан надел наушники, чтобы не разбудить Надежду, и нажал воспроизведение.

Первые часы записи были пустыми, камера фиксировала только припаркованную машину. Потом Артём сел за руль, включил музыку. Степан перематывал, останавливаясь на разговорах по телефону. Обычные рабочие звонки: стройматериалы, сроки, подрядчики. Ничего подозрительного.

«Может, я и правда старый параноик», — подумал Степан, потирая усталые глаза. Он уже хотел выключить запись, когда на экране появилось что-то новое.

Артём припарковался где-то на пустыре, камера захватила часть окна и кусок заброшенного здания. В машину села женщина. Степан прибавил громкость.

— Ну что? — Голос женщины был хриплым, прокуренным. — Всё по плану?

— Как часы, — Артём усмехнулся. — Свадьба уже на носу. Поиграю пару месяцев в счастливого мужа, а потом...

— А потом несчастные случаи? Зачем так грубо?

— Нет, Жанна. Сначала переоформим всё на меня. Дом, участок, её квартира в центре. Потом развод. Скажу, что она мне изменяла. Подготовлю доказательства.

Степан почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Пальцы сжались в кулаки.

— А если папаша-следователь что-то заподозрит? — спросила женщина. — Ты говорил, он волком на тебя смотрит.

Артём рассмеялся.

— Старый пень уже ничего не соображает. Смотрит на меня своими поросячьими глазками и думает, что что-то понимает. А я ему улыбаюсь и думаю: скоро, дедуля, скоро твоя дочурка станет моей дойной коровой.

Степан стиснул зубы так, что заныла челюсть. Руки тряслись.

— А если не согласится на развод? — не унималась женщина.

— Согласится. Я умею убеждать.

— А не согласится — что же?

— Несчастные случаи всё-таки случаются. Знаешь, сколько людей каждый год падает с лестниц? Тонет в ваннах?

Женщина хихикнула.

— Ты чудовище, Артёмчик.

— Я прагматик, Жанна. Я просто беру то, что мне нужно. Эта наивная дурочка смотрит на меня влюблёнными глазами и думает, что я её принц. А я думаю о том, сколько стоит её папашин дом.

— Сколько?

— Участок в элитном районе, 200 квадратов жилой площади, вся её квартира. Миллионов на восемьдесят потянет. Может, больше.

Степан остановил запись. Сердце колотилось так, что он слышал его стук в ушах. Он просидел неподвижно несколько минут, глядя в замерзшую картинку на экране. Потом включил снова.

— А что с той, предыдущей? — спросила женщина. — Из соседнего города?

Степан подался вперёд.

— С Кирой? — Артём пожал плечами. — Ничего. Она больше никому ничего не расскажет.

— В смысле?

— В прямом. Упала с балкона. Несчастный случай. Была пьяна, оступилась. — Он развёл руками. — Бывает.

— Господи, Артём!

— Что? — Его голос стал жёстким. — Она сама виновата. Начала копаться, задавать вопросы. Полезла в мой телефон, нашла нашу переписку. Хотела пойти в полицию. А мне это надо?

Женщина замолчала. Потом тихо спросила:

— А если этот тоже начнёт копаться?

— Не начнёт. Она слишком глупа. Слишком влюблена. Слишком доверчива. Идеальная жертва.

Степан нажал на паузу. Пальцы не слушались, он трижды промахнулся мимо кнопки.

Кира. Несчастный случай. Балкон.

Он открыл браузер и вбил в поисковую строку: Кира падение балкон, несчастный случай. Новости пестрели заголовками двухлетней давности. «Молодая женщина погибла, упав с балкона. Следствие установило несчастный случай. Родственники погибшей не верят в официальную версию».

Степан нашёл фотографию. Молодая, красивая, светловолосая. 28 лет. Не замужем. Работала дизайнером.

Он вернулся к записи. Следующие полчаса Артём и женщина по имени Жанна обсуждали детали. Оказалось, что Жанна — его давняя подельница. Они провернули уже несколько подобных схем. Артём женился на состоятельных женщинах, втирался в доверие, а потом забирал всё, что мог. Дома, квартиры, машины, сбережения. Некоторых удавалось просто «развести» на развод с выгодными для него условиями. Другим везло меньше.

Кира была не единственной. Была ещё какая-то Ольга — «неудачно поскользнулась в ванной». И Светлана — «передозировка снотворного». И ещё несколько имён, которые Степан записывал трясущейся рукой.

Серийный убийца. Его дочь собиралась выйти замуж за серийного убийцу.

Степан досмотрел запись до конца. Последний фрагмент: Артём высадил Жанну у какого-то дома и сказал: «После свадьбы позвоню. Отметим, когда всё срастётся».

Он отключил ноутбук и долго сидел в темноте. Что делать? Пойти в полицию? Показать запись? Но это его слово против слова Артёма. Адвокаты разнесут эту запись в клочья: «незаконное подслушивание», «недопустимые доказательства». Артём наймёт лучших юристов и выкрутится.

Нет. Сначала нужно было показать это Дарье. Она должна была увидеть своими глазами.

Степан не спал до утра. А утром, когда Надежда вышла из спальни, она нашла его на кухне — бледного, с красными глазами.

— Стёпа, что случилось? Ты заболел?

— Позвони Даше, — сказал он хрипло. — Скажи, чтобы приехала. Срочно. И пусть приедет одна.

— Что происходит?

— Просто позвони.

Надежда увидела что-то в его глазах, что-то, что она видела только однажды, много лет назад, когда он вернулся с места преступления, где нашли убитого ребёнка. Она не стала спрашивать больше ничего.

Дарья приехала через час. Всё это время Степан молчал, а Надежда нервно ходила по кухне, не зная, что делать.

— Пап? Мам? Что случилось? — Дарья влетела в дом, испуганная. — Вы меня напугали. Что за срочность?

Степан встал из-за стола.

— Сядь, — сказал он. — Вам обеим нужно кое-что увидеть.

— Пап, у меня дела. Свадьба через три дня. Ты помнишь? Мне нужно...

— Сядь.

Что-то в его голосе заставило Дарью замолчать. Она медленно опустилась на стул рядом с матерью. Степан поставил ноутбук на стол, развернул экраном к ним.

— Я должен был убедиться, — сказал он тихо. — Я знаю, вы думаете, что я сумасшедший старик. Параноик. Может, так и есть. Но посмотрите это. До конца. А потом решайте сами.

Он нажал воспроизведение и отошел к окну, повернувшись спиной. Он не хотел видеть их лица. Не хотел видеть, как рушится мир его дочери.

Сначала была тишина — только голоса из записи. Потом Степан услышал, как Надежда резко втянула воздух. Потом сдавленный всхлип. Он обернулся. Надежда плакала беззвучно, зажав рот рукой. По ее щекам текли слезы, плечи тряслись. Она смотрела на экран широко раскрытыми глазами, не в силах поверить в то, что слышала.

Дарья сидела неподвижно, как статуя. Ее лицо было белым, абсолютно белым. Она не плакала, она будто окаменела.

Запись продолжалась. Голос Артема говорил страшные вещи о Кире, о несчастных случаях, о том, как легко убить человека и сделать это похожим на трагическую случайность. И тогда Дарья сломалась.

Это было страшно — смотреть, как взрослая женщина превращается в маленькую девочку. Она согнулась пополам, обхватив себя руками, и завыла. Не заплакала, именно завыла, как раненый зверь. Звук был нечеловеческим, так воют от боли, которую невозможно вынести. От предательства, которое невозможно осознать.

— Нет, — бормотала она между рыданиями. — Нет, нет, нет. Это неправда. Это не он. Это не может быть он. Папа, скажи, что это неправда.

Степан подошел к дочери и обнял ее. Она вцепилась в него, как тонущий в спасательный круг. Ее ногти впились ему в спину, но он не чувствовал боли. Вся его боль была за нее.

— Он меня любит, — всхлипывала она. — Он говорил, что любит меня.

— Он говорил. Каждый день говорил. Смотрел в глаза и говорил. Я знаю, дочка. Я знаю.

— Мы планировали детей, папа. Детей. Он выбирал имена. Он говорил, что хочет сына. Что назовем в честь тебя.

У Степана перехватило горло. Это был расчет. Хладнокровный, циничный расчет. Артем знал, как растопить сердце отца невесты — пообещать назвать внука его именем. И Степан почти поверил. Почти.

Запись продолжала играть. Когда прозвучали слова о других жертвах, об Ольге, о Светлане, Надежда встала и вышла из кухни. Степан слышал, как ее рвет в ванной. Она всегда была впечатлительной. Она верила в людей, в добро, в справедливость. Сейчас ее вера рушилась вместе с миром дочери.

Когда запись закончилась, в доме повисла тишина. Страшная, мертвая тишина. Такая бывает после взрыва, когда все уже уничтожено, и осталось только эхо катастрофы.

Дарья медленно подняла голову. Ее глаза были красными, опухшими, но в них появилось что-то новое, что-то твердое, как сталь. Степан узнал этот взгляд, он видел его в зеркале каждое утро на протяжении тридцати лет.

— Сколько их было? — спросила она тихо. — Сколько женщин он убил?

— Я насчитал как минимум троих. Может, больше.

— И он ходит свободным?

— До сегодняшнего дня — да.

Дарья встала. Она больше не плакала. Слезы высохли, оставив на щеках соленые дорожки.

— Вызывай полицию, — сказала она. — Сейчас. Немедленно. Я хочу присутствовать при его аресте. Хочу видеть его лицо.

Степан кивнул и достал телефон. Через двадцать минут у их дома остановились две патрульные машины. Из первой вышел человек, которого Степан знал много лет, — майор Игорь Савельев, его бывший напарник.

— Степа, — Савельев пожал ему руку. — Что у тебя? Дежурный сказал — срочно.

— Игорь, мне нужна твоя помощь. Личная. И профессиональная.

Степан протянул ему флешку с записью.

— Послушай это. И скажи, хватит ли для ареста.

Майор Савельев слушал запись в машине, надев наушники. Степан стоял рядом, наблюдая за его лицом. Он видел, как менялось выражение: от скептицизма к удивлению, от удивления к ужасу. Когда запись закончилась, Савельев снял наушники и долго молчал. Потом посмотрел на Степана.

— Ты понимаешь, что это не пройдет в суде? Незаконная запись, без санкции, частная слежка.

— Понимаю. Любой адвокат разорвет это в клочья. Я знаю, Игорь. Но там три трупа. Минимум три. Кира, Ольга, Светлана. Если покопаться, найдутся еще.

Савельев потер переносицу.

— Допустим, я подниму старые дела. Допустим, найду связь. Но без прямых улик...

— Значит, нужны прямые улики.

— Как ты себе это представляешь?

Степан уже думал об этом. Всю ночь думал, пока смотрел в потолок и слушал мирное дыхание жены.

— Он не знает, что мы знаем. Свадьба через три дня. Он уверен, что все идет по плану. Мы можем использовать это.

— Ты хочешь, чтобы твоя дочь...

— Я хочу, чтобы этот мерзавец сел. Надолго. За все, что он сделал.

Савельев покачал головой.

— Степа, это опасно. Если он что-то заподозрит...

— Он ничего не заподозрит. Он слишком самоуверен. Ты же слышал, он считает нас всех идиотами.

В этот момент дверь дома открылась, и на крыльцо вышла Дарья. Она умылась, причесалась, переоделась. Внешне — почти спокойна. Но Степан видел, как дрожат ее руки.

— Я хочу участвовать, — сказала она твердо. — Что бы вы ни планировали, я хочу участвовать.

— Дашенька, это опасно! — начал Степан.

— Папа, он собирался меня убить. Использовать и убить. Как тех женщин. Я имею право.

Савельев переглянулся со Степаном.

— Она права, — сказал майор. — Без нее ничего не получится. Если она резко отменит свадьбу или начнет вести себя странно, он исчезнет. У таких, как он, всегда есть запасной план. Запасные документы, запасные счета.

Дарья подошла ближе.

— Что нужно делать?

Савельев вздохнул.

— Для начала — вести себя как обычно. Он не должен ничего заподозрить. Ни единого намека. Сможешь?

Дарья на секунду закрыла глаза. Когда открыла, в них была ледяная решимость.

— Смогу. Я восемь месяцев жила с человеком, которого не существует. Теперь моя очередь играть роль.

В этот момент у нее зазвонил телефон. Она посмотрела на экран, и Степан увидел, как побелели ее костяшки пальцев.

— Это он, — прошептала она.

— Ответь, — сказал Савельев. — Спокойно. Как обычно.

Дарья сделала глубокий вдох и нажала «ответить».

— Привет, милый. — Ее голос был идеален. Ни единой фальшивой ноты. Степан слушал, как она смеется, как говорит о свадебных приготовлениях, как называет его «любимым» и «родным». И его сердце разрывалось от гордости и боли одновременно. — Да, конечно, приезжай вечером. Поужинаем вместе. Мама приготовит твою любимую курицу. Целую.

Она отключила телефон, и ее лицо мгновенно изменилось. Маска упала.

— Он приедет в семь, — сказала она мертвым голосом. — Что теперь?

Савельев достал блокнот.

— Теперь мы работаем. Степан, мне нужны все имена с записи. Все, что он упоминал. Я подниму архивы.

— Уже записал, — Степан протянул ему листок.

— Хорошо. Дальше нужно найти эту Жанну. Она соучастница как минимум. Если ее прижать, заговорит. На записи есть место, где он ее высадил. Часть здания попала в кадр. Я могу попробовать определить район.

— Займись этим.

Дарья слушала их разговор, обхватив себя руками.

— А что делать мне? Просто ждать?

Савельев посмотрел на нее серьезно.

— Нет. Ты — главная часть плана. Нам нужно, чтобы он сам себя выдал. Признался в чем-то при свидетелях. Или оставил улики. Как? Ты знаешь его лучше всех. Что его может спровоцировать? Заставить потерять контроль?

Дарья задумалась.

— Ревность, — сказала она наконец. — Он очень ревнив. Однажды я разговаривала с бывшим однокурсником, просто поздоровалась на улице. Артем потом три часа допрашивал меня. Кто это? Что между нами было? Почему он так на меня смотрел?

— Это можно использовать, — кивнул Савельев. — Что еще?

— Деньги. Он помешан на деньгах. Постоянно спрашивает о папином доме, о моей квартире. Интересуется, на кого оформлено, есть ли кредиты.

— Теперь понятно, почему, — мрачно заметил Степан.

— И еще... — Дарья замялась. — Он не любит, когда ему перечат. Когда я однажды сказала, что мне не нравится его друг, он... изменился. На секунду. Глаза стали другими. Я тогда испугалась, но потом он сразу улыбнулся и сказал, что я права. Я забыла об этом. А сейчас вспомнила.

Савельев записывал.

— Хорошо. Очень хорошо. Нам нужно разработать план. Но сначала мне нужно проверить старые дела. Если найду хоть какую-то связь...

— Игорь... — Степан понизил голос. — Это должно остаться между нами. Никаких рапортов, никаких официальных запросов. Пока.

— Понимаю. Он может быть связан с кем-то в системе. Такие люди обычно обзаводятся полезными знакомствами.

— Вот именно.

Савельев уехал, пообещав вернуться к вечеру с информацией. Степан остался с дочерью на крыльце.

— Папа... — тихо сказала Дарья. — Как ты понял? Как ты узнал, что с ним что-то не так?

Степан долго молчал.

— Глаза... — сказал он наконец. — У него были неправильные глаза. Он улыбался, говорил правильные слова, делал правильные вещи. Но глаза... Они были мертвые. Как у куклы.

— Я не замечала.

— Ты любила его. Любовь слепа — это не просто слова.

Дарья всхлипнула.

— Я до сих пор... Папа, я до сих пор чувствую что-то. Это ужасно. Я знаю, кто он такой. Я слышала, что он говорил обо мне. Но часть меня всё ещё...

— Она не договорила. Степан обнял дочь.

— Это нормально. Восемь месяцев — большой срок. Чувства не выключаются по щелчку. Но они пройдут. Когда всё закончится, они пройдут.

— А если не пройдут?

— Пройдут. Я обещаю.

Они вернулись в дом. Надежда сидела на кухне, бледная, с чашкой остывшего чая в руках.

— Что будет дальше? — спросила она.

Степан сел рядом с женой и взял её за руку.

— Дальше мы будем делать то, что делали всегда. Защищать свою семью. Любой ценой.

— Мне страшно, Стёпа.

— Мне тоже. Но по-другому нельзя. Если мы просто отменим свадьбу, он исчезнет. И через год, через два найдёт другую жертву. И ещё одну. И ещё. Сколько женщин должны умереть, прежде чем его остановят?

Надежда кивнула. Она понимала. Она всегда понимала.

— Что мне делать вечером? Когда он придёт?

— То же, что обычно. Улыбаться. Кормить ужином. Говорить о свадьбе.

— Я не смогу. Я его ударю. Или... не знаю. Не смогу.

— Мам, — Дарья села рядом с матерью. — Ты сможешь. Ради меня. Ради всех тех женщин, которых он убил. Мы должны.

Надежда посмотрела на дочь долгим взглядом. Потом медленно кивнула.

— Хорошо. Я попробую.

Степан оставил женщин готовить ужин, а сам заперся в кабинете. Ему нужно было найти место, где Артём высадил Жанну. Он пересмотрел запись десятки раз, останавливая на каждом кадре, где было видно хоть что-то снаружи. Кусок стены. Часть вывески. Угол фонарного столба. Через два часа он понял, где это. Старый промышленный район на окраине. Бывший завод, теперь заброшенный. Рядом жилые дома, построенные ещё в советские времена.

Он позвонил Савельеву.

— Нашёл. Промзона возле старого консервного завода. Там несколько жилых домов.

— Отлично. Я проверю. У меня тоже кое-что есть.

— Что?

— Кира Мельникова. 28 лет. Погибла два года назад, упала с балкона девятого этажа. Дело закрыли как несчастный случай. Но в материалах есть интересная деталь.

— Какая?

— За месяц до смерти она подала заявление в полицию. Потом забрала. Знаешь, на кого? На Артёма? Нет. На некоего Андрея Ковальчука. Описание один в один — наш красавец. Высокий, темноволосый, шрам на левой руке.

Степан почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— У Артёма есть шрам на левой руке. Я видел.

— Вот именно. Похоже, наш друг меняет не только женщин, но и имена.

— Сколько у него личностей?

— Пока нашёл три. Артём Крылов, Андрей Ковальчук и ещё некий Алексей Карпенко. Все документы настоящие. Не подделка.

— Как такое возможно?

— Возможно, если знать нужных людей или если иметь доступ к базам данных.

— Думаешь, у него есть связи в органах?

— Думаю, нам нужно быть очень осторожными.

Степан положил трубку и долго сидел неподвижно. Три личности. Три имени. Сколько жертв?

В шесть вечера он спустился вниз. Надежда накрывала на стол. Дарья сидела в гостиной, глядя в одну точку.

— Он скоро будет, — сказала она, не поворачиваясь. — Я чувствую. Как будто... Как будто чувствую приближение хищника.

— Ты справишься, — сказал Степан.

— Я знаю.

Ровно в семь раздался звонок в дверь. Дарья встала, одёрнула платье и пошла открывать. Степан смотрел, как она обнимает человека, который планировал её убить. Как целует его в щёку. Как улыбается ему своей самой нежной улыбкой. И он понял, что недооценивал свою дочь. Она была сильнее, чем он думал. Намного сильнее.

— Степан Андреевич! — Артём вошёл в гостиную с бутылкой вина. — Рад вас видеть.

Степан пожал его руку. Крепко. Может быть, слишком крепко.

— Взаимно, — сказал он, глядя в эти пустые рыбьи глаза.

Игра началась.

Ужин тянулся бесконечно. Каждая секунда — как час. Каждое слово Артёма — как удар ножом. Степан сидел во главе стола и наблюдал. Тридцать лет он допрашивал преступников и сейчас использовал все свои навыки, чтобы не выдать себя. Улыбался, кивал, поддерживал разговор. А внутри считал каждый жест, каждый взгляд, каждую интонацию.

Артём был хорош. Очень хорош. Он шутил, рассказывал забавные истории со стройки, хвалил Надеждину курицу. Идеальный зять. Идеальный актёр.

— Степан Андреевич, — обратился он, подливая вино. — Я хотел обсудить один вопрос. После свадьбы.

— Какой?

— Мы с Дашей думали о совместном бизнесе. Небольшая дизайн-студия. Она талантливая, вы же знаете. А у меня есть связи в строительной отрасли. Идеальное сочетание.

Степан кивнул, стараясь сохранять нейтральное выражение лица.

— Звучит разумно. Но для начала нужен стартовый капитал.

— Мы подумали... — Артём сделал паузу, словно смущаясь. — Возможно, Даша могла бы продать свою квартиру. Всё равно мы будем жить вместе. А вырученные деньги вложить в дело.

Вот оно. Степан почувствовал, как напряглась Дарья рядом с ним. Но когда он посмотрел на дочь, её лицо было совершенно спокойным.

— Мы обсуждали это, — сказала она с улыбкой. — Я не против. В конце концов, квартира — это просто квадратные метры. А наше будущее важнее.

Артём просиял.

— Вот за что я тебя люблю. За понимание. — Он потянулся через стол и взял её руку.

Степан видел, как Дарья едва заметно вздрогнула от его прикосновения. Но она не отдёрнула руку. Держала маску.

— А что касается дома... — продолжил Артём, обращаясь теперь к Степану. — Я понимаю, это семейное гнездо, традиции и всё такое. Но вы не думали о переезде? Дом большой, участок требует ухода. В вашем возрасте это может быть тяжело.

«В моём возрасте, — подумал Степан. — Интересно, как скоро после свадьбы ты бы организовал мне несчастный случай? Падение с лестницы? Сердечный приступ?»

— Пока справляюсь, — ответил он вслух. — Но спасибо за заботу.

— Ну, когда пойдут внуки, — Артём подмигнул Дарье, — вам будет не до огорода. Будете нянчиться.

Надежда уронила вилку. Звон металла о тарелку разрезал тишину.

— Простите, — пробормотала она, поднимая вилку. — Неуклюжая стала.

Степан видел, как побелели её губы. Разговор о внуках от человека, который планировал убить их дочь, — это было слишком даже для неё.

— Мам, ты в порядке? — спросила Дарья.

— Да, да. Просто устала. День был длинный.

Артём посмотрел на Надежду с притворной заботой.

— Может, вам прилечь? Мы с Дашей уберём со стола.

— Нет, я сама. Вы посидите.

Надежда ушла на кухню. Степан слышал, как она открыла воду — наверное, чтобы заглушить звуки. Плакала? Или просто пыталась успокоиться?

— Степан Андреевич, — Артём понизил голос. — Я хотел вас кое о чём попросить. Лично.

— Слушаю.

— После свадьбы... я хотел бы стать вам настоящим сыном. Не просто зятем — сыном. Мой отец умер, когда мне было пятнадцать. С тех пор у меня не было... — он замолчал, словно подбирая слова. — Не было мужчины, на которого я мог бы равняться. А вы... вы тот человек, которым я восхищаюсь. Ваш опыт, ваша мудрость.

Степан смотрел на него и думал: «Господи, как же ты хорош! Как же ты чудовищно хорош!»

— Я польщён, — сказал он.

— Правда?

— Правда. Но отцовское доверие нужно заслужить. Время покажет.

Артём кивнул с серьёзным видом.

— Я понимаю. И я заслужу. Обещаю.

«Ты уже показал, чего стоят твои обещания», — подумал Степан.

Вечер подходил к концу. Артём засобирался домой. Завтра ранняя встреча с подрядчиками, нужно выспаться. Дарья вышла проводить его до машины. Степан наблюдал из окна, как они целуются у калитки. Длинный, нежный поцелуй. Артём обнимал дочь за талию, говорил что-то ей на ухо. Она смеялась.

И только когда его машина скрылась за поворотом, Дарья согнулась пополам, и её вырвало прямо на клумбу.

Степан выбежал к ней.

— Дашенька!

— Не трогай меня! — Она отшатнулась. — Просто дай мне минуту.

Она стояла, опираясь на забор, и её трясло. Мелкой, частой дрожью.

— Я целовала его, — прошептала она. — Целовала человека, который... который говорил обо мне «тупая курица». Который планировал меня убить. И я улыбалась. И говорила «люблю».

— Ты была великолепна. Он ничего не заподозрил.

— Это не утешение, папа. Это... — она всхлипнула. — Я чувствую себя грязной. Изнутри. Как будто он меня... осквернил. Своими руками, своими губами, своими словами.

Степан обнял дочь, несмотря на её сопротивление.

— Ещё немного, — сказал он. — Потерпи ещё немного. Скоро всё закончится.

— Когда? Когда это закончится, папа?

— Скоро. Обещаю.

Они вернулись в дом. Надежда сидела в гостиной, обхватив себя руками.

— Я не могу больше, — сказала она тихо. — Смотреть на него, улыбаться ему. Стёпа, я не выдержу.

— Выдержишь. Мы всё выдержим.

В этот момент зазвонил телефон Степана. Савельев.

— Да?

— Нашёл Жанну. Жанна Петровна Козлова. Сорок семь лет. Судимость за мошенничество, отсидела три года. Вышла пять лет назад. Проживает по адресу, который ты дал. Но это не всё.

— Что ещё?

— Она работала в ЗАГСе. Десять лет назад. Уволили за подделку документов.

— Теперь понятно, откуда у нашего друга три комплекта настоящих документов. Она их делала?

— Похоже на то. И ещё кое-что. Я проверил Ольгу и Светлану. Обе — закрытые дела, несчастные случаи. Но в обоих случаях за несколько месяцев до смерти они встречались с мужчинами. Высокими, темноволосыми, обаятельными.

— Описание совпадает?

— Один в один. И ещё: у обеих незадолго до смерти появились проблемы с недвижимостью. Переоформление, продажи по заниженным ценам, странные сделки.

— Схема.

— Да. Он работает по схеме. И Жанна — часть этой схемы. Возможно, ключевая часть.

Степан задумался.

— Можем на неё надавить.

— Можем попробовать. Но если она предупредит Артёма...

— Тогда нужно сделать так, чтобы она не могла его предупредить.

— Что ты имеешь в виду?

— Приезжай. Обсудим.

Степан отключил телефон и повернулся к семье.

— Есть новости. Мы нашли его подельницу. И связь с другими жертвами.

— Это значит, его можно арестовать? — с надеждой спросила Дарья.

— Пока нет. Но мы близко. Очень близко.

Савельев приехал через час. Они заперлись в кабинете Степана и разложили на столе всё, что удалось собрать.

— Три подтверждённых убийства, — говорил Савельев, указывая на фотографии. — Кира Мельникова, Ольга Савченко, Светлана Гриценко. Во всех случаях одинаковый почерк: знакомство, быстрый роман, планы на совместную жизнь. Потом переоформление имущества. Потом несчастный случай.

— Он не женился на них официально?

— Нет. В этом его хитрость. Гражданский брак не требует развода. Меньше бумажной волокиты, меньше следов.

— Почему Дарья стала исключением? Почему официальная свадьба?

Савельев помолчал.

— Я думаю, из-за дома. Твой дом, Стёпа. Он стоит слишком много. Чтобы получить на него права, нужны официальные семейные связи. Наследство, совместная собственность. Он хотел не только Дашину квартиру. Он хотел всё.

— Да. Ты богаче, чем думаешь. Участок в элитном районе, 200 квадратов жилой площади, плюс квартира дочери, плюс, возможно, какие-то сбережения.

— Сбережения есть. На старость откладывали.

— Вот. Для него это джекпот. Стоит рискнуть и пойти на официальный брак.

Степан смотрел на фотографии погибших женщин. Молодые, красивые, улыбающиеся. Они не знали, что их убьёт человек, которого они любили.

— Что с Жанной? — спросил он.

— Завтра утром наведаюсь к ней. Неофициально. Поговорю.

— Я с тобой.

— Стёпа...

— Это не обсуждается. Я должен быть там.

Савельев вздохнул.

— Ладно. Но ты только слушаешь. Никаких действий.

— Договорились.

Когда Савельев ушёл, Степан спустился в гостиную. Надежда и Дарья сидели на диване, прижавшись друг к другу.

— Пап, — сказала Дарья, — я хочу знать всё. Не скрывай от меня ничего.

Степан сел в кресло напротив.

— Три женщины. Как минимум три. Все погибли при похожих обстоятельствах. У всех был роман с человеком, похожим на Артёма. У всех были проблемы с недвижимостью перед смертью.

Дарья слушала молча. Её лицо было бледным, но спокойным.

— Завтра мы попробуем поговорить с его подельницей. Жанной. Если она заговорит, у нас будут доказательства. А если не заговорит... тогда придумаем что-то другое.

Дарья встала и подошла к окну.

— Папа, — сказала она, не оборачиваясь, — когда всё это началось? Когда он решил, что я буду его следующей жертвой?

— Не знаю. Может, с первой встречи. Может, позже.

— Мы познакомились на выставке. Я тогда представляла свои работы. Помнишь? Я рассказывала. Он подошёл, начал расхваливать мои картины. Говорил, что никогда не видел ничего подобного. Что у меня талант, что я должна развиваться, что он готов помочь. — Она замолчала. — Я была так счастлива. Красивый, успешный мужчина — и он заинтересовался мной. Не просто как женщиной, как художницей. Он говорил, что верит в меня, что я особенная. — Её голос дрогнул. — А на самом деле он просто выбирал жертву. Смотрел на меня и думал: сколько она стоит? Сколько можно с неё получить?

— Дашенька.

— Нет, папа. Дай мне договорить. — Она повернулась. В её глазах блестели слёзы, но голос был твёрдым. — Я должна это пережить. Должна понять. Принять. Иначе я сойду с ума. — Она подошла к отцу и села рядом. — Он был первым мужчиной, которому я доверилась полностью. После Димы. Ты помнишь, как тяжело мне было? Три года я никому не верила. А потом появился Артём. И я подумала: вот он. Тот, кого я ждала. Тот, кто никогда не предаст.

Надежда всхлипнула.

— Доченька...

— И знаете, что самое страшное? — продолжала Дарья. — Я до сих пор помню, как он смотрел на меня. С любовью. С нежностью. Это было так по-настоящему. Как можно так притворяться? Как можно играть роль каждый день, каждую минуту? Он же не робот. Он человек. Неужели у него внутри совсем ничего нет?

Степан молчал. Он не знал, что ответить. За тридцать лет работы он встречал таких людей — пустых внутри, способных имитировать любые эмоции. Но объяснить это дочери он не мог.

— Ты справишься, — сказал он наконец. — Ты сильная. Сильнее, чем думаешь.

— Я не чувствую себя сильной. Я чувствую себя использованной, выброшенной, как мусор.

— Ты не мусор. Ты моя дочь. И ты выживешь. И будешь жить дальше. А он... он ответит за всё.

Дарья положила голову отцу на плечо.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Они просидели так до глубокой ночи. Три человека, связанные кровью и болью. Три человека, которые готовились к самой важной битве в своей жизни.

Утром Степан и Савельев отправились к Жанне. Ее дом — старая панельная пятиэтажка — выглядел так же уныло, как и район вокруг: облупившаяся краска, разбитый асфальт, запах плесени в подъезде. Квартира на третьем этаже.

Савельев позвонил. Дверь открылась не сразу. Когда она наконец приоткрылась на цепочке, Степан увидел худое, изможденное лицо. Женщина лет пятидесяти, хотя в документах значилось сорок семь. Прокуренные волосы, желтые пальцы, глубокие морщины.

— Чего надо? — Голос был тот самый. Хриплый, прокуренный.

— Жанна Петровна? — спросил Савельев, показывая удостоверение. — Майор Савельев. Нужно поговорить.

Женщина побледнела. Ее глаза метнулись к лестнице, искала путь к отступлению.

— Я ничего не сделала.

— Мы знаем о Кире. И об Ольге. И о Светлане.

Жанна вздрогнула, как от удара.

— Я... я не понимаю, о чем вы.

— Понимаете. И у вас есть выбор. Либо вы говорите с нами сейчас неофициально. Либо мы возвращаемся с ордером и говорим официально. Во втором случае вы идете как соучастница в трех убийствах. В первом — есть шанс на сделку.

Жанна молчала. Ее руки тряслись.

— Пустите нас, — сказал Степан. — Пожалуйста.

Что-то в его голосе заставило ее дрогнуть. Она посмотрела на него пристально, оценивающе.

— Вы отец, да? Отец той девочки?

— Да.

Жанна закрыла глаза.

— Господи, — прошептала она. — Господи, прости меня. — И сняла цепочку.

Квартира Жанны была такой же изможденной, как и ее хозяйка. Старая мебель, выцветшие обои, запах застарелого табачного дыма. На подоконнике десятки окурков в консервной банке. На стене — выцветшая фотография молодой красивой женщины. Степан не сразу понял, что это сама Жанна, двадцать лет назад.

Она усадила их на продавленный диван, а сама осталась стоять у окна, нервно теребя край занавески.

— Я знала, что однажды вы придете, — сказала она тихо. — Знала. Каждый день ждала.

— Тогда почему не ушли? — спросил Савельев. — Могли уехать, спрятаться.

Жанна горько усмехнулась.

— Куда? С моей биографией? С моими грехами? — Она покачала головой. — Да и потом... Бежать — значит признать. А я столько лет себя убеждала, что не виновата. Что я просто делала документы. Просто помогала человеку начать новую жизнь. А что он делал с этой жизнью, это уже не моя забота.

— Вы знали, — сказал Степан. Это был не вопрос.

— Не сразу. — Жанна закурила, руки дрожали. — Сначала нет. Он пришел ко мне шесть лет назад. Красивый, обаятельный. Сказал, что у него проблемы с документами. Бывшая жена преследует. Грозит убить. Нужны новые документы, новое имя, новая жизнь. Я тогда только вышла из тюрьмы, нуждалась в деньгах. Он хорошо заплатил.

— Сколько комплектов документов вы ему сделали?

— Три. Артем Крылов – это был первый. Потом Андрей Ковальчук. Потом Алексей Карпенко.

— И вы не спрашивали, зачем ему столько личностей?

Жанна затянулась сигаретой.

— Спрашивала. Он сказал: для безопасности. Чтобы бывшая не нашла. Я поверила. Хотела поверить.

— Когда вы узнали правду?

Жанна долго молчала. Потом подошла к шкафу, достала початую бутылку водки и стакан. Налила, выпила залпом.

— После Ольги. — Ее голос дрогнул. — Мы тогда... мы были вместе. Не как пара, я для него слишком старая. Но мы... встречались иногда. Он говорил, что ценит меня. Что я единственная, кто его понимает. — Она налила еще. — В тот день он приехал ко мне. Возбужденный, веселый. Сказал, что проблема решена. Я спросила: какая проблема? Он засмеялся и сказал: «Ольга больше не будет задавать лишних вопросов». Я не поняла. А на следующий день прочитала в новостях: женщина поскользнулась в ванной, ударилась головой.

Степан почувствовал, как сжимается сердце.

— И вы не пошли в полицию?

— Нет. — Жанна допила водку и отставила стакан. — Я испугалась. Не за себя, за себя я уже давно не боюсь. Я испугалась его. Того, что увидела в его глазах, когда он рассказывал про Ольгу. Он улыбался. Понимаете? Улыбался. Как будто рассказывал забавный анекдот.

Савельев переглянулся со Степаном.

— Это было четыре года назад?

— Да. Ольга — четыре года назад. А потом была Кира. Через полтора года после Ольги.

— Кира Мельникова? — уточнил Степан. — Та, что упала с балкона?

— Да. Она начала что-то подозревать. Полезла в его телефон, нашла нашу переписку. Хотела пойти в полицию. — Жанна вздрогнула. — Он тогда пришел ко мне в бешенстве. Говорил, что она все испортит, что нужно действовать быстро. А через неделю — несчастный случай.

— А Светлана?

— Светлана была последней. Полтора года назад, 14 марта. Она была сложнее. У нее был брат, который с самого начала не доверял Артему. Подозревал что-то. Артем нервничал. Говорил, что нужно действовать быстро. Он... — Жанна замолчала.

— Что он сделал?

— Подсыпал ей снотворное. Много. Очень много. Потом позвонил в скорую, изображал отчаяние. Врачи не успели. А экспертиза показала: передозировка. Все решили, что она сама. Депрессия, проблемы в отношениях. — Жанна горько усмехнулась. — Он умеет создавать нужную картину. Умеет убеждать.

— А брат?

— Брат не поверил. Пытался что-то доказать. Но улик не было. Артем чист, он всегда чист. Через полгода брат Светланы погиб в автомобильной аварии.

Степан резко обернулся.

— Это тоже он?

— Не знаю. Правда не знаю. Артем никогда об этом не говорил. Но совпадение... — Она не договорила.

Савельев записывал каждое слово.

— Сколько всего было жертв, Жанна? Сколько женщин он убил?

— Тех, о ком я знаю, — три. Ольга, Кира, Светлана. Но были и другие. До меня. Он как-то обмолвился, что начал еще в молодости. Что первая была случайностью, он не планировал. Но потом понял, как это просто. Как легко избавиться от человека и остаться безнаказанным.

— Кто была первая?

— Не знаю. Он не называл имен. Только сказал, что ему тогда было 23 года.

— И что с тех пор?

Жанна сглотнула.

— С тех пор он понял, что люди — это ресурс. Который можно использовать. И выбрасывать, когда он больше не нужен.

Степан почувствовал тошноту. Девять лет. Этот человек убивает девять лет. А может и дольше.

— Почему вы рассказываете нам это сейчас? — спросил Савельев. — Вы же понимаете, что это признание соучастия.

Жанна посмотрела на него усталым взглядом.

— Потому что устала. Устала бояться. Устала просыпаться по ночам от кошмаров. Устала видеть их лица: Ольгу, Киру, Светлану. Они снятся мне. Каждую ночь. Смотрят и спрашивают: почему ты молчала? Почему не остановила его? — Она повернулась к Степану. — И потому что вижу вас. Отца. Вы пришли спасти свою дочь. А я? Я не смогла спасти никого. Может, хоть сейчас... — Ее голос сорвался. По щекам потекли слезы. — Я не прошу прощения. Знаю, что не заслуживаю. Но если мои слова помогут посадить его, может быть, там… — она подняла глаза к потолку. — Мне это зачтется.

Савельев убрал блокнот.

— Вы готовы дать официальные показания?

— Да.

— Вы понимаете, что вам грозит срок?

— Понимаю. И принимаю. Лучше тюрьма, чем... — Она не договорила. — Лучше тюрьма.

Степан подошел к ней.

— Где он хранит документы? Доказательства? У него должно быть что-то с записи, фотографии, что-то, что связывает его с жертвами.

Жанна задумалась.

— Есть сейф. В его квартире. Я однажды видела, как он его открывал. Там папки. Много папок. Он называл это «архивом».

— Код знаете?

— Нет. Но знаю, что он меняет его каждый месяц. И что код всегда связан с датой смерти последней жертвы.

Степан и Савельев переглянулись.

— Светлана погибла 14 марта?

— Да. Полтора года назад. Код тогда был 1403. Но он мог сменить его после. — Жанна замолчала. — После знакомства с вашей дочерью. Он иногда использует важные даты. День знакомства. День помолвки.

— Или дату свадьбы, — закончил Степан. — Которая должна была состояться через два дня.

— Да. Возможно.

Савельев встал.

— Жанна Петровна, я попрошу вас пока никуда не уходить. И не звонить никому. Особенно ему.

— Я не позвоню. Обещаю.

— Еще: вы согласны надеть прослушку? На случай, если он сам выйдет на связь.

Жанна кивнула.

— Все, что угодно. Все, что поможет его остановить.

Они вышли из квартиры. На лестнице Савельев остановился.

— Степа, ты понимаешь, что все это — косвенные улики? Ее показания — слово против слова. Адвокат порвет ее на части. Бывшая уголовница, психически нестабильная, возможно, ревнует.

— Понимаю. Поэтому нам нужен сейф.

— Без ордера — это незаконное проникновение.

— Знаю.

— Даже если найдем что-то, суд не примет.

— Игорь, — Степан повернулся к другу. — Мне плевать на суд. Мне нужно, чтобы моя дочь осталась жива. А для этого я должен знать все. Понимаешь? Все.

Савельев долго молчал.

— Есть один способ, — сказал он наконец. — Если он сам пригласит в квартиру. Если мы что-то увидим случайно.

— Как это устроить?

— Твоя дочь. Она же невеста. Она может прийти к нему. С каким-нибудь предлогом.

Степан покачал головой.

— Нет. Я не пущу ее к нему одну.

— Тогда пусть пригласит его куда-нибудь. Вытащит из квартиры на несколько часов. А мы...

— Мы? — Савельев посмотрел на него. — Я уже по уши в этом дерьме, Степа. Поздно отступать.

— Ты рискуешь карьерой.

— Я рискую совестью. Если с твоей дочерью что-то случится, а я мог предотвратить — я себе не прощу.

Степан пожал ему руку.

— Спасибо.

— Благодарить будешь, когда он будет за решеткой.

Они вернулись к дому Степана. Дарья и Надежда ждали их на кухне.

— Ну? — Дарья вскочила. — Что она сказала?

Степан сел и рассказал все. Каждое слово Жанны. Каждую деталь. Дарья слушала молча. Ее лицо становилось все бледнее.

— Четыре жертвы, — прошептала она. — Когда он закончил?

— Минимум четыре. Может, больше.

— И я должна была стать следующей.

— Должна была. Но не станешь.

— Что нужно делать?

Степан изложил план. Дарья должна позвонить Артему и предложить провести вечер вместе. Ужин в ресторане, потом прогулка — что угодно, лишь бы он ушел из квартиры на 3–4 часа. За это время они проникнут внутрь и найдут сейф.

— Это опасно, — сказала Надежда. — А если он что-то заподозрит?

— Не заподозрит, — ответила Дарья. — Он слишком самоуверен. Он думает, что я глупая влюбленная дурочка, которая смотрит ему в рот. Он никогда не поверит, что я способна на обман.

— Дашенька!

— Мама! Я должна это сделать. Ради себя. Ради тех женщин. Ради тех, кого он еще не успел убить.

Степан посмотрел на дочь с гордостью. Она выросла. По-настоящему выросла.

— Завтра вечером, — сказал он. — Позвони ему утром, договорись на вечер. Мы все подготовим.

Дарья кивнула.

— Хорошо. Завтра.

Ночью Степан не мог уснуть. Он лежал в темноте и думал о том, что предстоит сделать. О рисках. О возможных последствиях.

— Степа, — прошептала Надежда. — Ты не спишь?

— Нет.

— Я тоже. — Она придвинулась ближе. — Мне страшно.

— Мне тоже.

— А если?.. А если что-то пойдет не так?

Степан обнял жену.

— Не пойдет. Я не позволю.

— Ты всегда так говоришь. А я всегда боюсь. Тридцать лет боюсь. Каждый раз, когда ты уходил на работу, я думала: вернется ли? Каждый раз, когда звонил телефон ночью — вздрагивала.

— Я знаю. И я благодарен тебе за это. За каждый день.

Надежда всхлипнула.

— Если с Дашей что-то случится...

— Не случится. Обещаю.

Они лежали в темноте, держась за руки. Два человека, прожившие вместе тридцать лет. Два человека, готовые на все ради своей дочери.

Утром Дарья позвонила Артему. Степан слушал разговор, затаив дыхание.

— Милый, я соскучилась. Давай проведем вечер вместе. Только ты и я. Поужинаем в том ресторане, где мы были на первом свидании. Помнишь? — Ее голос был идеален. Ни тени фальши.

— Конечно, помню. — Голос Артема в динамике звучал тепло и ласково. — Отличная идея. В семь заеду за тобой.

— Давай лучше я к тебе приеду. Хочу увидеть твою квартиру до свадьбы. Убедиться, что все готово к нашей совместной жизни.

Пауза. Степан напрягся.

— Хорошо, — сказал Артем. — Приезжай к шести. Покажу тебе все.

— Договорились. Целую.

Дарья отключила телефон и посмотрела на отца.

— Он согласился. Я буду в его квартире.

— Это меняет план, — сказал Савельев. — Если ты будешь внутри, сможешь найти сейф. Или хотя бы понять, где он находится.

— Нет, — отрезал Степан. — Слишком опасно.

— Папа, — Дарья подошла к нему. — Послушай меня. Я знаю этого человека. Восемь месяцев жила с ним. Я знаю, как он думает, как реагирует. Если кто-то и может это сделать — это я.

— Дашенька...

— Я не глупая девочка. Я взрослая женщина. И я хочу закончить это сама. Понимаешь? Сама.

Степан смотрел в глаза дочери и видел в них ту же решимость, что и в своих собственных.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Но ты будешь на связи. Каждые пятнадцать минут — сообщение. Если пропустишь хоть одно, мы входим.

— Договорились.

План был готов. Осталось только выполнить его.

Квартира Артема располагалась в новом жилом комплексе на окраине города. Современное здание, консьерж в холле, камеры наблюдения на каждом этаже. Степан припарковался в квартале от дома и наблюдал, как Дарья вышла из такси и направилась к подъезду.

— Она вошла, — сказал он в рацию Савельеву, который занял позицию с другой стороны здания.

— Вижу. Камеры фиксируют. Если что, у нас будут записи.

Дарья поднялась на седьмой этаж. Ее сердце колотилось так громко, что казалось, весь дом слышит. Она остановилась перед дверью с номером 74 и сделала глубокий вдох.

«Ты справишься, — сказала она себе. — Ты актриса. Восемь месяцев играла влюбленную дурочку. Сыграй еще один вечер».

Она нажала на звонок. Дверь открылась почти сразу. Артем стоял на пороге в белой рубашке и темных брюках — красивый, улыбающийся, идеальный.

— Дашенька. — Он обнял ее и поцеловал. — Как я рад тебя видеть.

Дарья заставила себя улыбнуться и ответить на поцелуй. Его губы были теплыми, знакомыми и отвратительными.

— Я тоже соскучилась, — сказала она, входя в квартиру.

Квартира была именно такой, какой она ее представляла. Минималистичный дизайн, дорогая мебель, идеальный порядок. Ни одной лишней вещи, ни одной личной фотографии. Стерильно, как операционная.

— Нравится? — спросил Артем, наблюдая за ее реакцией.

— Очень современно, — ответила Дарья. — Но как-то пусто.

— Это потому, что здесь не хватает женской руки. Твоей руки. — Он снова обнял ее. — Скоро все изменится. Мы вместе сделаем это место настоящим домом.

«Домом, из которого я не выйду живой», — подумала Дарья.

— Покажешь мне все? — спросила она, мягко высвобождаясь из его объятий. — Хочу знать, где что находится. Планировать перестановку.

— Конечно.

Артем провел ее по квартире. Гостиная, кухня, спальня, ванная. Все было безупречно чистым и совершенно безликим.

— А это что? — Дарья указала на закрытую дверь в конце коридора.

— Мой кабинет. Там я работаю.

— Можно посмотреть?

Артем на секунду замялся. Всего на секунду, но Дарья заметила.

— Там беспорядок, — сказал он с извиняющейся улыбкой. — Не хочу, чтобы ты видела меня таким неорганизованным.

— Я видела твою машину после рабочего дня. Поверь, меня сложно удивить беспорядком. — Она улыбнулась своей самой обаятельной улыбкой. Той, которую он так любил.

Артем рассмеялся.

— Ладно, уговорила. Но только быстро.

Он открыл дверь кабинета. Дарья вошла и огляделась. Комната была небольшой: письменный стол, компьютер, книжные полки. И в углу — металлический шкаф. Массивный, серый, с цифровым замком. Сейф.

— Что это? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал небрежно.

— Документы. Контракты, финансовые бумаги. Скучные деловые вещи.

— Ты такой серьезный бизнесмен, — она игриво ткнула его в бок. — А мне никогда не рассказываешь о работе.

— Потому что не хочу тебя утомлять. — Он приобнял ее за талию. — Пойдем, покажу тебе балкон. Оттуда потрясающий вид.

Дарья позволила увести себя из кабинета, но успела запомнить расположение сейфа. В углу, справа от двери. Цифровой замок. Шесть цифр.

На балконе действительно открывался красивый вид: вечерний город, огни, закат. Артем обнял ее сзади, положив подбородок на плечо.

— Завтра ты станешь моей женой, — прошептал он. — Я так долго этого ждал.

— Я тоже.

— Мы будем счастливы.

— Обещаю.

Дарья почувствовала, как его руки сжимаются на ее талии. Чуть сильнее, чем нужно. Собственнически.

— Мне нужно в туалет, — сказала она, высвобождаясь. — Подождешь?

— Конечно.

Она вышла с балкона и направилась в ванную. По пути достала телефон и быстро набрала сообщение отцу: «Видела сейф. Кабинет. Угол справа. Шесть цифр. Все окей».

Ответ пришел мгновенно: «Понял. Осторожно».

Дарья спрятала телефон и зашла в ванную. Ей нужна была минута. Просто минута, чтобы собраться с силами. Она посмотрела в зеркало. Бледное лицо, темные круги под глазами. Но взгляд твердый, решительный.

— Ты сможешь, — сказала она своему отражению. — Еще немного. Еще совсем немного.

Когда она вышла из ванной, Артем ждал ее в гостиной с двумя бокалами вина.

— За нас, — сказал он, протягивая ей бокал.

Дарья взяла бокал, но пить не стала. Вспомнила слова Жанны о Светлане. Снотворное. Передозировка.

— Я за рулем, — сказала она.

— Потом в ресторане. Ты же на такси приехала?

— Да, но... — Она замялась. — Просто не хочу пить на пустой желудок. Голова закружится.

Артем пожал плечами и поставил ее бокал на стол.

— Как скажешь. Тогда поехали в ресторан. Я заказал наш столик. Поехали.

Они вышли из квартиры. В лифте Артем снова обнял ее. И Дарья заставила себя прижаться к нему. Играть роль. До конца.

Степан видел, как они вышли из подъезда и сели в машину Артема. Черный внедорожник плавно тронулся с места.

— Они уехали, — сказал он в рацию. — Сколько у нас времени?

— Ресторан в двадцати минутах езды, — ответил Савельев. — Плюс ужин — минимум час. Плюс дорога обратно. У нас есть два часа. Может, больше.

— Этого хватит.

Степан вышел из машины и направился к зданию. В кармане лежала связка отмычек — наследие его следовательского прошлого. Он никогда не думал, что придется использовать их снова. Консьерж в холле смотрел телевизор и не обратил на него внимания. Степан прошел мимо, кивнув, и поднялся на лифте на седьмой этаж.

Дверь квартиры 74. Замок был современным, но не слишком сложным. Через три минуты Степан был внутри.

Квартира встретила его тишиной и запахом дорогого одеколона. Того самого, который он чувствовал каждый раз, когда Артем приходил к ним в дом.

Кабинет. Угол справа. Степан нашел сейф именно там, где сказала Дарья. Массивный металлический шкаф с цифровым замком. Шесть цифр.

Он попробовал 140323 — дату смерти Светланы с годом. Замок мигнул красным. Попробовал 031424 — дату предстоящей свадьбы в американском формате. Снова красный. Попробовал 240314 — дату свадьбы в обратном порядке. Красный.

Степан остановился. Три неудачные попытки. Если будет еще одна, сейф может заблокироваться. Или, что хуже, отправить сигнал владельцу.

Он достал телефон и позвонил Савельеву.

— Игорь, мне нужна помощь. Код не подходит.

— Какие комбинации пробовал?

— Дату смерти Светланы, дату свадьбы.

— Подожди. — Савельев замолчал. — Жанна говорила, что он использует важные даты. Может, не смерти, а знакомства? Я не знаю, когда он познакомился с Дашей.

— Спроси у нее. Напиши сообщение.

Степан набрал Дарье: «Дата вашего знакомства?» Ответ пришел через минуту: «15 апреля. А что?»

— 150424. — Он ввел код. Красный.

— Не подходит, — сказал он в трубку. — Черт.

— Может, дата помолвки? Когда это было? Спроси ее.

Еще одно сообщение: «Когда он сделал предложение?»

«28 сентября. Почему ты спрашиваешь? Все в порядке?»

«Все хорошо. Просто проверяю».

— 280924. — Степан ввел код, задержав дыхание. Зеленый.

Сейф щелкнул и открылся. Внутри было именно то, что описывала Жанна. Папки. Много папок. Аккуратно подписанные, разложенные по датам.

Степан взял первую. На обложке было написано: «Проект О». Ольга. Внутри — фотография. Документы. Копии договоров на недвижимость. И самое страшное — дневник. Рукописные заметки, сделанные аккуратным почерком.

12 марта. О. Начинает задавать вопросы. Нужно ускорить процесс.

15 марта. Документы подписаны. Дом переоформлен.

18 марта. Проблема решена. Несчастный случай в ванной. Полиция не подозревает.

Степан почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Он открыл следующую папку. «Проект К». Кира. Те же фотографии. Те же документы. Тот же хладнокровный дневник.

5 июня. К. Нашла переписку с Ж. Проблема.

8 июня. К. Угрожает полицией. Нужно действовать.

12 июня. Балкон. 9 этаж. Чисто.

Степан листал страницы, и каждая строчка была как удар под дых. Этот человек документировал свои убийства. Вел учет. Как бухгалтер ведет учет расходов.

Следующая папка. «Проект С». Светлана.

И последняя папка. «Проект Д». Дарья. Руки Степана тряслись, когда он открывал ее. Внутри были фотографии дочери: на выставке, в кафе, на улице. Некоторые были сделаны еще до их официального знакомства. Он следил за ней. Выбирал. Как охотник выбирает добычу.

Из заметки:

15 апреля. Первый контакт. Д. Идеальная цель. Отец — бывший следователь, но уже на пенсии. Дом в элитном районе. Квартира в центре. Оценочная стоимость 80+ млн. 20 мая. Отношения развиваются по плану. Д. полностью доверяет. 28 сентября. Предложение принято. Свадьба назначена на март. 10 марта. Отец подозревает. Нужно ускорить процесс. После свадьбы максимум 2 месяца. Потом развод или... Альтернатива.

Степан сфотографировал каждую страницу. Каждый документ. Каждую фотографию. Его руки тряслись, но он заставлял себя работать методично, как в старые времена. Когда он закончил, в сейфе оставалась еще одна папка. Без названия.

Он открыл ее и замер. Внутри были документы на имя, которого он не знал. Игорь Савельев. Фотографии. Адрес. Место работы. И пометка: «Связь с объектом D. Потенциальная угроза. Наблюдение».

Артем знал о Савельеве. Знал, что тот помогает.

Степан схватил телефон.

— Игорь. Он знает о тебе. У него есть досье.

— Что?

— Фотографии, адрес, все. Он следил за тобой.

Савельев выругался.

— Когда датированы записи?

— Степан посмотрел на документы. — Последняя запись... Сегодня утром. «С. и объект встречались у дома Ж. Подтверждение угрозы». Он нас видел. Сегодня утром, когда они были у Жанны. Артем следил за ними.

— Степа, уходи оттуда. Немедленно.

— А Даша?

— Я позвоню ей. Придумаем что-нибудь. Но тебе нужно уйти. Сейчас.

Степан закрыл сейф и бросился к выходу. Уже в коридоре он услышал звук открывающегося лифта. Он замер. Двери лифта разъехались, и в коридор вышел Артем. Один. Без Дарьи. Их взгляды встретились.

— Степан Андреевич, — сказал Артем спокойно. — Какая неожиданность. Решили навестить будущего зятя?

В его руке блеснул нож. Коридор сжался до размеров могилы. Степан смотрел на человека, который собирался убить его дочь, и чувствовал, как время замедляется до невозможного.

— Где Даша? — спросил он, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Артем улыбнулся. Той самой улыбкой, которую Степан видел сотни раз: теплый, обаятельный, располагающий. Только теперь он знал, что за ней скрывается.

— Даша? О, не волнуйтесь. Она в безопасности. Пока.

— Что ты с ней сделал?

— Ничего. Пока, — повторил Артем, делая шаг вперед. Нож в его руке поблескивал в свете коридорных ламп. — Знаете, Степан Андреевич, я вас недооценил. Думал — старый пень, выживший из ума параноик. А вы оказались... настойчивым.

— Ты знал, что мы придем.

— Конечно. Я видел вас утром у Жанны. Бедная Жанна. Она всегда была слабым звеном. Слишком сентиментальная, слишком... совестливая. — Он произнес это слово с отвращением. — Я знал, что рано или поздно она сломается.

Степан медленно отступал к квартире. Если удастся войти внутрь, там есть чем обороняться. Хоть что-то.

— Не дергайтесь, — предупредил Артем. — Я быстрее. Поверьте, я знаю, как пользоваться этой штукой. Как Кирой. Как Ольгой. Как Светланой. — Артем рассмеялся. — О, вы нашли мой архив. Впечатляет, правда? Я всегда был педантичным. Люблю порядок. Люблю, когда все задокументировано.

— Ты больной.

— Нет, Степан Андреевич. Я практичный. Люди — это ресурс. Одни используют нефть, другие — древесину. Я использую людей. В чем разница?

Степан чувствовал, как сердце колотится в груди. Ему шестьдесят два года. Артему тридцать два. В прямом столкновении у него нет шансов.

— Где моя дочь? — повторил он.

— В машине. Спит. Бокал вина в ресторане — и она отключилась прямо за столом. Официант помог мне вынести ее. Сказал, что жена перебрала. Все посочувствовали. — Артем усмехнулся. — Люди такие доверчивые.

— Если ты ее тронешь...

— Что? Что вы сделаете? — Артем подошел ближе. — Вы старик с больным сердцем. Я видел, как вы хватаетесь за грудь, когда думаете, что никто не смотрит. Один удар, и все. Сердечный приступ. Очень убедительно.

В этот момент в кармане Степана завибрировал телефон. Артем заметил.

— Не надо, — предупредил он. — Руки где я их вижу.

— Это Савельев, — сказал Степан. — Он знает, где я. Если не отвечу, приедет.

— Пусть приедет. Я буду далеко. С вашей дочерью. И поверьте, вы ее больше не увидите.

Степан понял, что время разговоров закончилось. Артем не собирался его отпускать. Он пришел убивать.

— Знаешь, — сказал Степан медленно, — за тридцать лет я поймал много таких, как ты. Умных. Расчетливых. Уверенных в своей неуязвимости. И все они совершали одну ошибку. Думали, что они особенные. Что правила для них не писаны.

— Артем нахмурился.

— К чему вы ведете?

— К тому, что ты не такой умный, как думаешь.

Степан нажал кнопку на телефоне в кармане. Ту самую, которую настроил перед выходом. Экстренный вызов. Прямая линия с Савельевым.

— Что вы делаете? — Артем шагнул к нему.

— Даю тебе шанс. Последний. Скажи, где машина? Где Даша? И может быть, может быть, ты доживешь до суда.

Артем расхохотался.

— Вы блефуете, старик. У вас ничего нет.

— У меня есть твой архив. Фотографии. Документы. Твой почерк. Твои признания.

— Незаконно полученные. Ни один суд не примет.

— Суд — может быть. А вот семьи жертв примут. С удовольствием. Как думаешь, что сделает брат Светланы, когда узнает, что его сестру убил ты? Что его самого ты пытался убить?

Впервые за все время Артем заколебался.

— Он погиб. В аварии.

— Нет. Выжил. Ты был уверен, что он мертв. Даже Жанне так сказал. Но он выкарабкался. Сейчас в инвалидном кресле. Но живой. И очень, очень злой.

Это была правда. Савельев нашел эту информацию вчера, проверяя данные по аварии. Брат Светланы, Николай Гриценко, выжил, хотя и остался парализованным. Два года он искал доказательства, что авария была подстроена. Два года ждал возможности отомстить.

Артем побледнел. Впервые его маска дала трещину.

— Вы... вы не посмеете.

— Я — нет. Но он посмеет. И я ему не помешаю.

В этот момент в конце коридора открылась дверь лестницы. Савельев. За ним двое полицейских в форме.

— Полиция! Оружие на пол!

Артем обернулся. Секунда — и его уверенность испарилась. Он увидел направленные на него стволы. Увидел людей, готовых стрелять.

— Бросай нож! — крикнул Савельев. — Руки за голову!

Артем посмотрел на Степана. В его глазах впервые мелькнул страх. Настоящий животный страх загнанного зверя.

— Это еще не конец, — прошипел он.

— Это конец, — ответил Степан. — Для тебя.

Нож звякнул о пол. Через секунду Артем лежал лицом вниз. Заведенные за спину руки сковывали наручники.

— Даша, — Степан бросился к Савельеву. — Она в машине. Он ее опоил.

— Машина на подземной парковке, — сказал Савельев. — Мы ее нашли. Медики уже с ней.

— Она... она в порядке?

— В порядке. Доза снотворного оказалась небольшой, он не успел довести дело до конца. Ее уже приводят в чувство.

Степан почувствовал, как подкашиваются ноги. Он прислонился к стене, пытаясь отдышаться.

Артема увели вниз. Степан спустился следом, медленно, держась за перила. Ноги не слушались.

На парковке стояла скорая. Около нее суетились медики. Степан увидел носилки, капельницу, кислородную маску. Он ждал. Минуты тянулись как часы. Наконец один из медиков подошел к нему.

— Вы отец?

— Да.

— Она пришла в себя. Хочет вас видеть.

Степан бросился к скорой. Дарья сидела на носилках — бледная, с растрепанными волосами, но живая. Живая.

— Папа. — Она попыталась встать, но медсестра мягко удержала ее.

Степан обнял дочь. Крепко, как не обнимал с детства.

— Прости меня, — всхлипывала она. — Прости. Я должна была послушать тебя. С самого начала.

— Тихо, дочка. Все хорошо. Все закончилось.

Мимо провели Артема в наручниках. Он больше не улыбался. Его лицо было серым, пустым. Маска окончательно сползла, и под ней не оказалось ничего. Пустота. Черная, бездонная пустота.

Дарья подняла голову и посмотрела ему в глаза.

— Я тебя любила, — сказала она тихо. — По-настоящему. А ты? Ты даже не человек.

Артем ничего не ответил. Его увели.

Суд состоялся через полгода. К тому времени следствие раскопало еще две жертвы. Женщины, погибшие при странных обстоятельствах за несколько лет до Ольги. Общее число убийств достигло пяти. Возможно, были и другие, но доказать их не удалось.

Жанна дала показания. Ее судили как соучастницу, но учли сотрудничество со следствием. Три года условно. Она вышла из зала суда постаревшей на десять лет, но с чем-то новым в глазах. Может быть, с надеждой на искупление.

Николай Гриценко присутствовал на каждом заседании. В инвалидном кресле, с потухшим взглядом, но когда объявили приговор, он заплакал. Впервые за два года.

Артема, настоящее имя которого оказалось Игорь Волков, приговорили к пожизненному заключению. Когда его уводили, он ни разу не обернулся. Ни на судью, ни на родственников жертв, ни на Дарью, которая сидела в первом ряду, сжимая руку матери.

После суда Степан вышел на крыльцо и закурил. Первая сигарета за полгода — он бросил после того вечера в квартире Артема. Врачи сказали, что сердце не выдержит. Но сегодня, сегодня можно.

— Пап, — Дарья вышла следом. — Ты как?

— Нормально. А ты?

— Она помолчала.

— Не знаю. Наверное, должна чувствовать облегчение. А я чувствую... пустоту.

— Это пройдет.

— Ты уверен?

— Да. Со временем пройдет. Ты молодая. У тебя вся жизнь впереди.

Дарья прислонилась к его плечу.

— Спасибо, папа. За все.

— Не за что благодарить. Я просто делал то, что должен был.

— Нет. Ты делал больше. Намного больше.

Они стояли на крыльце, отец и дочь, и смотрели, как солнце садится за горизонт. Закат был красивым. Почти таким же красивым, как тот, который они видели двадцать лет назад, когда маленькая Даша впервые спросила: «Папа, а почему небо красное?»

— Потому что день заканчивается, — ответил он тогда. — И начинается ночь.

— А потом?

— А потом новый день. Всегда. Что бы ни случилось, всегда наступает новый день.

Он вспомнил эти слова сейчас. И улыбнулся.

— Пойдем домой, — сказал он. — Мама ждет.

Прошел год. Дарья открыла свою дизайн-студию, ту самую, о которой говорил Артем. Только теперь это была ее студия, ее мечта, ее жизнь. Без него. Она больше не рисовала портреты. Только пейзажи: светлые, солнечные, полные надежды.

На одной из выставок к ней подошел мужчина. Некрасивый, необаятельный, неидеальный. Обычный. С добрыми глазами и теплой улыбкой.

— Мне нравятся ваши картины, — сказал он. — В них столько света.

Дарья посмотрела на него внимательно, оценивающе. Так, как научил ее отец. И не увидела пустоты. Только свет.

— Спасибо, — ответила она. — Меня зовут Дарья.

— Михаил. Можно просто Миша.

Они пожали друг другу руки. И Дарья почувствовала впервые за долгое время, что все будет хорошо.

Степан сидел на крыльце своего дома и смотрел на закат. Надежда вынесла ему чай и села рядом.

— О чем думаешь? — спросила она.

— О Даше.

— О том парне, которого она привела на прошлой неделе? Миша? Он милый.

— Милый, — согласился Степан. — Но я все равно его проверю.

Надежда рассмеялась.

— Степа, ты неисправим.

— Я осторожен. Это разные вещи.

Он отпил чай и посмотрел на жену. Тридцать лет вместе. Тридцать лет, и он любил ее так же сильно, как в первый день.

— Знаешь, — сказал он, — я думал, что на пенсии будет скучно. А оказалось, самое интересное только начинается.

— Надеюсь, без погонь и убийц, — фыркнула Надежда.

— Надеюсь.

Они сидели рядом, держась за руки, и смотрели, как солнце исчезает за горизонт. День заканчивался. Но завтра — завтра наступит новый. Всегда наступает новый день.
Комментировать
Какое впечатление оставила история?
Выберите одну реакцию — её можно изменить.
Слово читателям

Поделитесь впечатлением от истории

0

Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.

Оставьте свой комментарийЗначок подберётся по имени сам — или .
Без регистрации

Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.

С вами случалось похожее?Расскажите свою историю — мы опубликуем её на Realish. Имена и места по вашему желанию изменим.Рассказать свою историю

Ещё из рубрики «Свадьба»

Все истории рубрики