Еще через две недели скорая увезла Остапа Назаровича. Сердце прихватило его в гараже, прямо у верстака, где он стоял с напильником в руке. Максим провел ночь возле больничной койки почти неподвижно. Никому не звонил. Впервые он оказался по другую сторону той границы, которую сам столько лет удерживал для чужих семей: там, где твои знания почти бесполезны, а надежда зависит от других рук.
Утром в палату вошла Дарина. В руках она несла большой термос и пакет с фруктами.
— Как вы узнали? — Максим поднялся со стула, еще не до конца понимая, радоваться ему или смущаться.
— У папы в каждой больнице почему-то находятся люди, которые считают своим долгом сообщать ему важные новости. Я давно перестала спрашивать, как это устроено. Как Остап Назарович?
— Бунтует. Ругает чай, кашу и медсестер. Утверждает, что больничная каша пахнет поражением.
— Значит, силы есть, — мягко сказала Дарина. — Я привезла бульон. Домашний. Только не говорите, что специально для него.
— Почему?
— Потому что от больничного он откажется из принципа, а мой выпьет из упрямства — чтобы доказать, что чужая забота ему совершенно не нужна. Я вашего отца за два обеда поняла лучше, чем некоторых родственников за годы.
Максим рассмеялся впервые за сутки. Дарина улыбнулась, поставила термос на тумбочку и вышла так же тихо, как вошла, ничего не требуя взамен.
Спустя час появился Савченко. Он пожал Остапу Назаровичу руку крепко, без лишней жалости, словно они встречались не в палате, а у рабочего стола.
— Что нужно из лекарств? Конкретно. Без героических речей про «само пройдет».
— Есть одна таблетка, — нехотя признал отец. — Никак не найдут. Но ты, Назар, не суетись. Я старой сборки, на упрямстве докачусь.
— Название. Дозировка.
— Командир выискался, — проворчал Остап Назарович, но сложное латинское название все-таки продиктовал.
К вечеру нужное лекарство уже лежало у лечащего врача. Когда посетители разъехались, отец с трудом повернул голову на подушке и хрипло сказал:
— Дельные люди. Не шумят, а делают. Дочь у него такая же: не плакать пришла, а бульон привезла. Человека, сын, по словам не разберешь. Смотри, что он делает, когда мог бы не делать ничего…
