Ровно через год Максим ужинал с семьей в новом просторном доме. Остап Назарович перебрался поближе к молодым, здоровье держалось уверенно, а Матвей теперь ходил за ним в гараж с такой серьезностью, будто его приняли в тайный союз мастеров. Дарина ставила на стол горячее, Назар Игнатьевич разливал чай и поглядывал на Максима с лукавым прищуром.
— Год прошел, доктор. Помнишь парковку у ресторана?
— Такое не забывается.
— А я ведь ехал просто поблагодарить тебя за внука. Не планировал вытаскивать из стаи людей, которым срочно понадобился здравый смысл. Жизнь, как выяснилось, лучше любого драматурга. Сама ставит сцены, нам остается не испортить.
— Деда, а кто такие люди без здравого смысла? — тут же спросил Матвей, ковыряя вилкой салат.
Назар Игнатьевич не моргнул.
— Это те, кто не ценит хороших врачей.
— Глупые, — уверенно заключил мальчик. — Хороших докторов надо кормить и не отпускать. Особенно если они умеют чинить животы.
После ужина Максим вышел во двор. Вечер был мягкий, тихий, с тем особым светом, в котором даже привычные вещи кажутся надежнее. У гаража Остап Назарович и Матвей возились с будущим скворечником. Отец показывал, как снимать фаску, мальчик пыхтел над рубанком, высунув язык от усердия. Светлая стружка падала на траву аккуратными завитками.
— Остап Назарович, у меня криво? — огорченно спросил Матвей.
— Кривовато, — честно ответил отец. — Но для новичка пойдет. Давай еще раз. Локоть не задирай, ты не на скрипке играешь.
— А вы в детстве тоже криво строгали?
— Я в первый раз рубанок вообще взял наоборот и чуть без пальца не остался. Так что ты у нас почти одаренный.
Дарина вышла на крыльцо и обняла Максима со спины.
— О чем задумался?
— О том, что одна дверь когда-то захлопнулась так громко, будто это был конец всего. А за ней открылась другая. И за ней оказалось именно то, что я искал всю жизнь, даже когда не знал, что ищу.
Она крепче сжала его руку. Говорить больше было не нужно. Во дворе старый мастер терпеливо учил мальчика держать инструмент, в доме светились теплые окна, и эта простая картина говорила о счастье точнее любых клятв.
