— Пунктуальны, капитан, — сказал высокий. — Рюкзак на землю. Три шага назад.
Марина выполнила.
Второй присел, открыл рюкзак и начал проверять деньги. Прибор, фонарик, руки в перчатках, пачка за пачкой. Он искал метки, маяки, красящие вещества, все то, что обычно используют при передаче выкупа. Пять минут тянулись бесконечно.
Наконец он поднялся.
— Чисто. Все на месте.
Высокий обернулся к зданию.
— Вадим, порядок. Выводи.
Из темноты появились еще трое. Двое вели пожилую пару и девушку. Руки у всех были связаны пластиковыми стяжками, одежда измята, лица бледные и измученные. Но они были живы.
Алиса первой увидела Марину и дернулась к ней, но конвоир грубо удержал ее за плечо.
— Рано, красавица.
Вперед вышел высокий широкоплечий мужчина. По осанке, походке и манере держать пространство Марина сразу поняла: бывший силовик. Это был Вадим.
— Ваша семья здесь, капитан, — сказал он. — Как видите, слово мы держим. Деньги получили. Сейчас их отпустят. Но сначала я передам вам послание от Матвея Громова.
Он сделал шаг ближе.
— Это урок. Вы посадили его брата. Он показал вам, что даже сильные люди бывают уязвимыми. Деньги ему не нужны. Ему нужно, чтобы вы запомнили страх. Беспомощность. Понимание, что ваша сила ничего не значит, если под ударом те, кого вы любите.
Марина молчала.
Вадим наклонил голову.
— Считайте, что вам повезло. В этот раз они живы. Но если начнете искать нас, если пойдете к своим или в полицию, если хоть где-то всплывет это дело — мы вернемся. И тогда никто не уйдет.
Марина стояла неподвижно. Лицо оставалось каменным, но внутри поднималась ярость такая холодная, что почти не была похожа на чувство. Она запоминала все: голос Вадима, темп речи, высоту плеч, расположение прожекторов, обувь людей, запах машинного масла, направление, откуда пришел микроавтобус, даже то, как один из похитителей переносил вес на левую ногу, будто берег правое колено.
Один из мужчин разрезал стяжки. Алиса бросилась к Марине и повисла у нее на шее.
— Марина… я так боялась…
Марина прижала сестру к себе. Галина Павловна плакала, не скрывая слез. Семен Андреевич подошел молча и положил руку дочери на плечо. Его пальцы дрожали. Для человека, привыкшего быть защитником, это было страшнее боли.
Прожекторы погасли. Хлопнули двери. Двигатель взревел, и микроавтобус умчался по разбитой дороге.
Они остались одни под холодным ночным небом…
