Последние дни перед собранием прошли на пределе. Назар тренировался больше, чем позволяли силы. Марьяна следила, чтобы он не рухнул от переутомления, поддерживала под локоть, заставляла отдыхать, когда дыхание становилось слишком частым. Каждая попытка встать, каждый короткий шаг по палате возвращал ему не только мышцы, но и ощущение собственной воли.
Марьяна тоже держалась из последних сил. Ночами она проверяла копии записей, сверяла документы, следила, чтобы телефон и ноутбук были заряжены. Она боялась, но страх уже не управлял ею. Он только делал ее внимательнее.
В день собрания Назар одевался долго. Пуговицы не слушались, руки быстро уставали, плечи болели от непривычного напряжения. Но он все-таки надел строгий костюм и посмотрел на свое отражение так, будто впервые за месяцы увидел не больного, а себя. Бледность не исчезла, походка оставалась осторожной, но взгляд стал твердым.
Из клиники они вышли без лишнего шума. Марьяна заранее выбрала время, когда коридор был почти пуст. В машине они молчали. Между ними лежала сумка с копиями материалов и заряженным ноутбуком. Назар берег силы. Марьяна смотрела на дорогу и чувствовала, как каждая минута приближает их к месту, где правда либо прозвучит, либо будет похоронена вместе с ними…
