Она никому не рассказывала про ту ночь. Почти никому.
Черненко был отправлен в тюрьму на севере.
Там, говорят, холодно. Говорят, ему это не нравится. Левченко остался на базе.
Лес не изменился. Тот же, что и всегда. Сосны.
Снег зимой. Птицы весной. Тишина, которая говорит, если слушать.
Иногда кто-то приходил к нему. Охотники, которые заблудились. Грибники.
Однажды — мальчик, который убежал из дома и замерз в лесу. Левченко каждый раз выходил навстречу. Это была его работа.
Неофициальная. Неоплачиваемая. Просто работа.
Однажды, уже позже, когда прошло несколько лет, кто-то из регионального управления приехал к нему. Молодой человек в хорошем пальто. Явно городской.
«Павел Викторович?» — спросил он у ворот. «Да». «Нам нужна ваша помощь».
«Есть дело. Сложное. Там нужен человек с вашим опытом».
Левченко смотрел на него долго. «С каким именно?» — «С тем, что вы умеете делать», — сказал молодой человек.
«Видеть то, что другие не видят. И делать то, что другие не могут». Долгая пауза.
«Чай будешь?» — спросил Левченко. Молодой человек моргнул. «Буду».
«Заходи». Разговор был долгим. Левченко слушал.
Внимательно, не перебивая. Потом думал. Долго по своей привычке.
Потом задал один вопрос. «Спрашивайте». «Там есть жертва?» — «Да».
«Девочка. 11 лет». Левченко встал.
Подошел к окну. За окном был апрель. Та же просека.
Те же деревья. Тот же свет между ними. «Хорошо», — сказал он.
Молодой человек выдохнул. «Когда вы готовы?» — «Сейчас».
Он взял бушлат, закрыл печь, вышел. Лес провожал его. Тихо, как всегда.
Птицы. Ветер. Снег, осыпавшийся с ветки.
Левченко шел по просеке. Спокойно. Ровно.
Без лишних движений. Как человек, который знает, куда идет. Лес остался за его спиной.
Он всегда оставался за спиной. И всегда ждал. Потому что знал.
Он вернется. Такие люди всегда возвращаются.
