Оксана вышла из роддома с сыном, но в машине для неё не осталось места — там уже сидела родня свекрови

Но настоящая катастрофа разразилась, когда тётка выложила в сеть фотографии своей новорождённой внучки. Там было всё: дизайнерские пелёнки, виллы, цветы и лучезарные улыбки. Светлана Аркадьевна тогда чуть не откусила себе язык от зависти. Она не спала трое суток, строча язвительный комментарий под чужими фото, а потом вызвала Романа на серьёзный разговор.

Так в жизни Оксаны появился проект «Наследник назло Европе». Муж внезапно воспылал желанием стать отцом. Он дарил цветы, говорил красивые слова, обещал золотые горы. Оксана, уставшая от его вечных виртуальных тусовок, поверила, что ребёнок изменит Романа, приземлит его, заставит думать о реальной семье, а не о количестве лайков.

Она поняла свою ошибку на третьем месяце беременности, когда случайно услышала телефонный разговор мужа. Рома жарко расписывал матери, как они закатят грандиозную выписку, как утрут нос европейской родне и какие контракты он сможет получить, рекламируя детские товары на своей странице. Ребёнок для них был не человеком, он был реквизитом.

Другая бы впала в отчаяние. Но Оксана обладала характером, выкованным из титана и здравого смысла. Она не стала устраивать истерик, а начала действовать: секретные счета, куда складывалась часть её зарплаты, регулярные консультации по разделу имущества, скрупулёзный сбор доказательств того, что все долги Рома брал исключительно на свои личные безумные прихоти, а не на нужды семьи.

Она решила довести этот театр абсурда до конца, чтобы выйти из него без малейших потерь. Только ради собственного спокойствия в период беременности она молча наблюдала, как Роман покупает коляску по цене подержанного автомобиля, влезая в очередной долг. Она кивала, когда свекровь тащила в дом тонны кружев и рюшей, больше подходящих для кукол, чем для малыша.

И вот этот день настал. Оксана подхватила конверт с малышом, который безмятежно спал, совершенно не интересуясь амбициями своих родственников, и медленно пошла по коридору. Она чувствовала усталость. Ноги слегка гудели, но разум был ясным и острым, как скальпель.

В холле на первом этаже творилось форменное безумие. Роман, затянутый в костюм-тройку, стоял в позе мыслителя, опираясь на массивную колонну. Вокруг него кружил человек с огромной камерой, выхватывая лучшие ракурсы.