Жизнь без прикрасКак ей удалось вытащить его из внедорожника, Лада потом помнила обрывками. Мужчина был тяжёлым, почти безвольным, и вся его сила, которая ещё угадывалась в плечах и руках, сейчас только мешала. Он наваливался на неё, ноги у него подкашивались, мокрая земля скользила под каблуками. Несколько раз они едва не упали, и Лада, задыхаясь, повторяла ему в ухо:
— Держитесь. Ещё шаг. Не отключайтесь. Мне без вас тащить вас совсем неудобно.
Он не отвечал. Только иногда болезненно втягивал воздух. Когда она наконец усадила его на пассажирское сиденье, у самой потемнело в глазах. Но остановиться было нельзя. Лада села за руль и повела машину быстрее, чем позволяли туман и здравый смысл. Она всё время косилась на его лицо, следила, чтобы грудь поднималась, чтобы повязка из её шарфа не промокала слишком быстро. В салоне смешались запах крови, сырой одежды и дорогого мужского парфюма, нелепого и почти вызывающего среди этой ночной грязи.
У подъезда пришлось начинать всё заново. Поднять, удержать, дотащить до лифта, не дать сползти на пол. Дом спал, и отсутствие соседей оказалось единственной милостью этой ночи. В квартире Лада уложила незнакомца на кровать, включила яркий верхний свет, и её спальня за несколько минут превратилась в маленькую операционную, бедную и неправильную, но всё же операционную.
Она вымыла руки до боли в коже, достала стерильные перчатки, перевязочные пакеты, инструменты, оставшиеся дома после прежних бытовых случаев, когда кто-то из соседей или родственников снова «не хотел ехать в больницу». Ножницами разрезала куртку и рубашку. Ткань липла к крови, сопротивлялась, и Лада ругалась почти беззвучно, чтобы не тратить силы на страх.
Документов при нём не оказалось. В карманах нашлись ключи от машины и заблокированный телефон. Ни паспорта, ни бумажника, ни визитки. Только мужчина с ножевой раной на её кровати.
— Великолепно, — пробормотала она. — Ночь, туман, неизвестный пациент без имени. Именно этого мне не хватало после суток.
Рана оказалась глубокой, но, к счастью, лезвие прошло косо и не ушло туда, где всё закончилось бы гораздо хуже. Лада обработала края, ввела обезболивающее, подождала, пока препарат начнёт действовать, и взялась за швы. Руки успокоились раньше головы. Зажим, игла, нить, узел. Движения возвращали ей власть над происходящим. Мужчина один раз глухо застонал, сжав простыню пальцами.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.