Муж запретил Ирине садиться за праздничный стол, хотя она готовила весь день, но поздно вечером пришёл её отец

Денис тоже поднялся. Глаза снова были злые.

— Значит, конец, — спокойно согласилась я.

Он вцепился мне в запястье.

— Вы ещё попляшете. Найму адвокатов, квартиру отсужу!

Отец подошёл без слов, разжал его пальцы.

— Выметайся. Больше здесь не появляйся.

Пятого января мы приехали в квартиру. Я собиралась забрать вещи, папа — подписать договор с арендаторами. Едва увидев комнаты, он достал телефон и стал снимать.

Денис всё разгромил. Среди разбросанной одежды валялись бутылки и окурки, стены были исписаны маркером — ругань, угрозы. В раковине кисла башня грязной посуды. В коридоре красовалось: «Это моя хата. Еще поплачете».

Из спальни выбрался Денис. Та же мятая рубашка, мутный взгляд.

— Припёрлись всё-таки. Ирина, последний шанс даю. Оставайся — всё прощу.

— За уборку заплатите сами, — сказал папа, фотографируя надписи и разбитые вещи одну за другой. — Залога не хватит. За испорченное имущество буду взыскивать через суд.

К вечеру клинеры вычистили квартиру. 7 января туда въехала молодая семья с ребёнком. Денис к этому времени уехал в родной город к матери.

Ещё 6 января мне позвонила Тамара Васильевна. Отвечать не хотелось, но любопытство взяло верх.