— Здравствуй, мам. Как же я соскучился.
— Хоть бы позвонил перед выездом!
— Тогда сюрприза бы не получилось.
Из-за занавески Ира смотрела на чужую семейную радость и чувствовала себя лишней. Тихо отступив от окна, она отправилась будить детей.
— Мам, кто там? — Витя спросонья потирал глаза.
— Сын Светланы Романовны приехал. Помнишь, она о нём рассказывала? Моряк.
— Прямо настоящий? Ходит на корабле?
— Да, на корабле.
— Пойду посмотрю! — сон как рукой сняло: Витя уже вскочил с постели.
— Умыться и одеться сначала.
Когда они встретились в коридоре, Ира растерялась. Дети стояли рядом, а она не знала, куда пристроить руки. Владимир разглядывал её с открытым любопытством, без всякой неприязни.
— Так вот вы какие. Мама много о вас рассказывала. Надеюсь, хорошее?
— Только хорошее, — ответила Ира.
Владимир улыбнулся, присел перед Витей на корточки. — Ты, говорят, кораблями интересуешься?
— Да! А пираты вам встречались?
— Пираты пока нет. Зато видел китов, дельфинов, даже айсберги.
— Айсберги? Взаправдашние?
— Самые настоящие. Могу фотографии показать.
Витя ухватил его за руку и потянул в дом. Олеся осталась с матерью, недоверчиво сжав губы.
— Вроде нормальный, — негромко произнесла она.
— Ты о чём?
— Он не притворяется. Не такой, как папа.
Ира собиралась возразить, но слова не находились. Дочь повернулась и ушла к себе. Всего 12, а временами словно все 30.
Несколько первых дней Владимир отсыпался дома, ел приготовленное матерью и смотрел по телевизору старые фильмы. Ира работала неслышно, уходила пораньше, возвращалась попозже — старалась лишний раз с ним не сталкиваться. Но под одной крышей разминуться удавалось не всегда.
— Я вас пугаю? — спросил он вечером, встретив её на кухне.
— Нет, почему вы решили?
— Бежите от меня как от прокажённого. Мама рассказала про вашего мужа. Теперь ждёте того же от любого мужчины?
— Ничего подобного, — Ира покраснела.
— Значит, давайте без побегов. Живём по соседству, придётся освоиться.
Он налил чаю и устроился за столом. Немного помявшись, Ира тоже села, напротив него.
— Мама сказала, вы готовы заняться моими документами.
— Готова, если вас это устраивает.
— Ещё как. Бумажную волокиту ненавижу, — он глотнул чай и сморщился. — Обжигает. Так вот, с завещанием там путаница. Отец выставил условия, надо понять, что они означают.
— Какие именно?
— Пока сам не понял. Юрист перечисляет имущество, какие-то акции, счета. После ухода от нас отец занялся бизнесом, в последние годы, видимо, разбогател. Теперь мне во всём этом копаться.
Ира кивнула: знакомая история, когда мужчина устраивает новую жизнь, оставив прежнюю семью ни с чем. Здесь, правда, конец оказался другим.
— Почему же наследство вам досталось, а не его новой семье?
— Обманули его в новой семье, — усмехнулся Владимир. — Молодая жена, ради которой он бросил нас, нашла другого. И деньги его забрала. Потом он 20 лет прожил один. Может, перед смертью совесть заговорила.
— Простить его смогли?
— Не смог, — ответил он, глядя в чашку. — Только злости уже нет. Надоело злиться за столько лет.
Некоторое время оба молчали. За окном угасал день, из сада доносились птичьи крики.
— А ваш муж часто бывает у детей?
— Редко. Обещает позвонить — и не звонит. Собирается приехать — не приезжает. Дети ждут, а потом плачут.
— Вот подлец.
— Я уже его так не называю. Он, по-моему, и не злой, и не плохой. Пустой человек.
— До сих пор стараетесь его оправдать? — Владимир поднял голову и внимательно посмотрел на неё.
— Я пытаюсь объяснить. Себе прежде всего.
Наутро большой стол в гостиной заняли папки, конверты и распечатки. Ира разложила бумаги Владимира и принялась за наследство. Работа неожиданно увлекла её: получалась головоломка, где из найденных документов нужно было собрать цепочку и установить связи. Владимир сидел рядом, отвечал ей, подписывал нужное.
За делами они порой часами не произносили ни слова. В другие дни между бумагами находилось место разговорам о детях и погоде.
— Олеся в вас пошла, — заметил он однажды.
— Обычно говорят, в отца.
— Лицом, возможно. Но характер у неё ваш: упорная, сильная, ничего не упустит.
— Плохой характер?
— Замечательный…
