Муж унизил жену тостом перед 50 гостями на юбилее свекрови, но по видеосвязи его слышал и директор

— Ксюш, у нас отложено что-нибудь?

— Тебе сколько нужно?

— Много. Почти три миллиона.

Я не сразу повернулась. Сначала медленно поставила тарелку в сушилку, вытерла полотенцем руки.

— Андрей, откуда у меня три миллиона? Я ведь обуза, на твоей шее сижу. Ты сам говорил: денег нет, один на всех работаешь.

Он поднял глаза. Взгляд был как у побитой собаки, и на секунду мне стало его жалко.

— Ксюш, сейчас не до твоих подколок. Вернуть надо, иначе всё. Савчук меня… Там с документами ошибка вышла. Бухгалтерия напутала, а отвечать мне, понимаешь? Подставили. Деньги отдам — дело замнут.

Бухгалтерия напутала. Его подставили. Муж врал мне в лицо, а я помнила каждую цифру отчёта, название фирмы-прокладки и фамилию той пенсионерки. Помнила даже страницу с кривой подписью Андрея — будто он ставил её в машине, положив документы на колени.

— Продавай машину, часы и моторную лодку, которую купил в прошлом году. На остальное возьмём кредит.

Лицо у него скривилось, как от зубной боли.

— Машину продавать? Ты чего? Я отделом руковожу, мне без машины нельзя. Засмеют меня!

— А в тюрьме смеяться не будут?

Андрей дёрнулся, посмотрел подозрительно.

— Тюрьма тут при чём? Кто тебе про неё сказал?

Я чуть не выдала себя. Прикусила язык, пожала плечами.

— Ты ведь сказал, что иначе тебе конец. Вот я и решила, что дело может дойти до тюрьмы. По телевизору постоянно показывают, как людей сажают за всякое.

Он расслабился, махнул рукой.

— Насмотришься сериалов своих. Ладно, продам.

Продал и машину, и часы, и лодку. После этого взял кредит на один миллион двести тысяч, выплаты по которому продолжаются до сих пор. Платила я: тихо переводила деньги со своего счёта, о котором Андрей не знал. Он считал, что платежи уходят из его зарплаты, и особенно не вникал. Для него кредит гасился сам.

Через месяц я принесла пироги в гараж, где Андрей сидел с друзьями. Он не видел меня за дверью. Смеялся, рассказывал, как ловко вышел из неприятностей.

— Савчук, старый пень, всё понял. Ну и что? Пошумел, успокоился. Без меня куда ему? Весь отдел на мне, я незаменимый. Сказал: «Последний раз, Андрей Михайлович». А я ему: «Виктор Леонидович, я же ради дела». Тут он и поплыл.

Друзья ржали. Я держала тарелку с пирогами и слушала. Он так и не понял, что его спасли. Даже теперь приписывал спасение себе. Как приписывал матери её выздоровление, себе — найденную работу, своей зарплате — кредит, который выплачивала я.

И слова о последнем разе Савчук тогда обращал ко мне. Не к Андрею. Последний раз он помогал ради моего отца, уступив моей просьбе.

Я вошла, поставила пироги на верстак.

— Угощайтесь, мальчики.

Муж не обернулся, бросил через плечо:

— О, обуза пожрать принесла! Хоть польза какая-то. Свободна!

Друзья захихикали. Только Сашка смутился.

— Спасибо, Оксана Васильевна.

Остальные ничего не сказали.

На улице уже стемнело, пахло мокрыми листьями. Я вышла из гаража с мыслью, что свой последний шанс Андрею дала. Больше спасать его я не буду. «Пусть он сам покажет, кто он, а ты смотри» — так написал папа.

До семидесятипятилетия Галины Павловны оставалось полгода. Андрей уже обещал устроить матери праздник, какого город ещё не видел. Выбрали ресторан «Янтарная терраса»: просторный зал, лепнина, люстры, как во дворце, живая музыка. На пятьдесят гостей — родню со всей области, бывших учеников свекрови, соседей, Андреевых коллег и Ирининых подруг.

Впрочем, «выбрали» — это я так говорю. Решение объявил Андрей за воскресным обедом. Развалился на стуле, как барин.

— Матери семьдесят пять исполняется. Отпразднуем по-человечески: ресторан, ведущий, музыканты. Торт в три этажа, чтобы город потом говорил. Угощаю я.

Ирина захлопала.

— Андрюша, золотой ты наш! Вот это сын, вот это мужик!

Потом повернулась ко мне, голос сделала сладким:

— Ксюш, ты дома, тебе ведь заняться нечем. Организацию возьми на себя. У меня салон, клиентки, я физически не успею.

Физически не успеет. Девять лет назад, когда мать лежала пластом, Ирина тоже не успевала. Зато находилось время на маникюр, на Турцию, на селфи у бассейна.