Во время паводка мать двоих сыновей помогла отцу с больным младенцем, но вскоре ей пришлось защищать свой дом и детей

Река в ту ночь явилась к Ирине без стука. Вечером она ещё оставалась за огородом: вода поблёскивала в просветах между яблонями, покачивая прошлогоднюю траву. Старики в устье успокаивали — лёд уже прошёл, плотина стоит, весенняя высокая вода здесь не в новинку. К полуночи, однако, ветер сменился, и река разом поднялась, словно в темноте кто-то открыл громадные ворота. Перехлестнув через дорогу, вода добралась до забора, а вскоре короткие тяжёлые волны застучали по ступеням.

Маленького Петю Ирина устроила в бельевой корзине: если придётся уходить наверх, так его будет легче перенести. Сама не ложилась, каждые десять минут возвращаясь к окну. За стеной ворочился восьмилетний Максим. Он притворялся спящим, но мать знала, что ни один удар воды о дом не проходит мимо него. С тех пор как лодка с отцом скрылась за поворотом и больше не пришла к их причалу, река пугала мальчика даже летом.

Среди ночи над водой во дворе закачался слабый жёлтый свет. На автомобильные фары он не походил. Следом что-то глухо ударилось, дерево проскрежетало о калитку.

— Здесь есть кто-нибудь? Помогите! Со мной ребёнок!

С фонарём в руке Ирина выбежала в сени, набросила старую куртку поверх ночной рубашки и открыла дверь. Утренней тропинки уже не было — на её месте двигалась чёрная вода. У перил теснилась небольшая моторка. Стоявший в ней мужчина одной рукой держал борт, другой прижимал к себе свёрток; вода доходила ему до колен.

— Не приближайтесь к ступеням! — крикнула Ирина. — Здесь течение!

— Я только передам вам ребёнка. А сам потом уйду.

Мужчина поднял голову. Ему можно было дать лет тридцать восемь; ко лбу прилипли мокрые волосы, губы были синими. Из свёртка донёсся едва различимый тонкий плач. Ирина знала такой звук: у ребёнка уже не оставалось сил кричать.

— Подавайте ребёнка мне!

Ирина легла животом на мокрые доски и вытянула руки. На секунду моторку отнесло от крыльца. Мужчина ударился плечом о столб, но свёрток удержал над водой. Ещё один рывок — и Ирина приняла ребёнка. Под одеялом оказалась совсем маленькая девочка: горячая кожа, сухие губы, частое дыхание.

— Какой возраст?

— Четыре месяца. Лиза. С вечера температура. Я к районной больнице шёл, а возле старой косы мотор встал. Сюда уже течением вынесло.

— С младенцем в такую воду? Вы понимаете, что делаете?

— Дольше ждать я не мог.

Он взялся за верёвку, пытаясь закрепить лодку, но непослушные пальцы не справлялись. Ирина сама привязала её к перилам и велела ему подняться. Мужчина покачал головой.

— С меня течёт. Весь пол залью.

— Сейчас река мне весь дом зальёт. Идите наверх.

На кухне Ирина сняла с девочки мокрое, завернула в сухую пелёнку, дала жаропонижающее и принялась обтирать тёплой водой. Для гостя нашлась в сундуке чужая клетчатая рубаха. Он сидел на табурете и следил за её руками так, будто от каждого движения зависело, наступит ли для него завтра.

— А её мать где? — спросила Ирина, продолжая смотреть на часы.

Ответа пришлось подождать.

— Умерла. После родов.

Под полом раздался громкий хруст. Дом качнуло, из буфета вылетела чашка и разбилась. В кухню вбежал босой Максим, белый от страха. Мужчина поднялся с табурета, прислушался и быстро подошёл к стене.

— Внизу слева балка разошлась. Подкладку вымывает водой. Усилится течение — угол осядет.

— Вы как это определили?

— Я лодки строю, дома на воде поднимаю. Андрей меня зовут.

Он посмотрел сначала на Лизу, затем на дрожащего мальчика.

— Помогите дочке продержаться до утра, — произнёс он негромко и твёрдо. — А я удержу ваш дом. В реку ему уйти не дам.

Ирина не поверила. Мужские обещания давно ничего для неё не значили, особенно сказанные посреди ночи человеком, которому некуда больше податься. Через сорок минут жар у Лизы начал спадать. Андрей же, едва отогревшись, натянул прежнюю мокрую куртку и вышел.