Муж уговорил Оксану делить добрачное имущество пополам и потребовал развод, но на встречу по разделу она отправила отца

— Верно, Максик, половина Оксаниной квартиры принадлежит тебе, — размеренно начал он. Максим жадно потянулся за листом, но толстый указательный палец прижал бумагу. — Только квартиры у Оксаны нет. Ты, дурачок, перед свадьбой не удосужился узнать, на кого оформлена трёшка.

Рука Максима застыла над столом. Воздух словно загустел, а он лихорадочно пытался уложить в голове услышанное.

— Как это? — хрипло выдавил он. — Бабушкина же квартира. Оксана с университета в ней живёт. Я сам там три года прожил!

— Бабушкина, кто спорит, — усмехнулся отец, показав крепкие зубы. — Только бабушка Оксаны была моей матерью. По завещанию жильё досталось мне.

Он перевернул лист. Выписка из реестра недвижимости подтверждала его право собственности; выдана она была задолго до свадьбы Оксаны и Максима.

— По бумагам, Максик, моя дочь вступила в ваш брак голой, без единого гроша добрачного имущества, — загремел Степан Андреевич; голос отразился от кожаных диванов. — Все эти три года она жила там как моя дочь, зарегистрированная в квартире. Вас я пустил из доброты.

Максим побелел как полотно. Загар будто исчез, уступив сероватой панике. На печать он смотрел так, словно перед ним была ядовитая змея.

— Не её квартира? — просипел он, хватая воздух ртом. — Это обман! Так нельзя, мы же там жили, я рассчитывал…

— А вот так, — Степан Андреевич постучал по выписке. Глухой звук прозвучал как приговор. — Нет у дочери собственной квартиры. Не ждал? Твой гениальный договор ничего из её имущества тебе не даст. Добрачного у неё ноль. 0,0.

Максим откинулся в кресле. Мир, который он выстраивал на фундаменте чужой недвижимости, обваливался с оглушительным грохотом. Уже потраченные в мыслях миллионы рассыпались пылью, квартира в новостройке испарилась. Он ещё пытался понять размеры катастрофы, а Степан Андреевич вернулся к открытому портфелю.

— Но договор есть договор, ты верно заметил, — продолжил отец, вынимая увесистую стопку. — У Оксаны ничего добрачного нет. Зато есть твоя чёрная машина, — Максим невольно посмотрел в окно на сиявший под солнцем внедорожник. — За месяц до свадьбы в кредит куплена. Катался на ней гордо. Вот она и есть добрачное имущество.

Максим вскочил, коленями ударив в край стола.

— Что?! Вы с ума сошли! Это мой автомобиль! Кредит за него выплачивал я!