Муж уговорил Оксану делить добрачное имущество пополам и потребовал развод, но на встречу по разделу она отправила отца

На стол легли исковое заявление, оценка автомобиля и проект дополнительного соглашения.

— Вот бумаги. Сработал твой волшебный договор, который ты заставил дочь подписать. Иск мы уже подали. Либо прямо сейчас выплачиваешь Оксане миллион за её долю в автомобиле, либо отдаёшь ключи.

Максим стоял, опираясь на стол обеими руками. В ушах звенело, земля уходила из-под ног. Он рассчитывал получить дорогие метры в центре, Оксану выставить за дверь. Теперь не было ни квартиры, ни возможности сохранить при себе драгоценную машину: непроходимая жадность обернулась против него. В поисках поддержки он повернулся к нотариусу.

— Павел Ильич, объясните им! Абсурд какой-то. Я совсем другое имел в виду.

Нотариус меланхолично поправил очки на переносице.

— Условие изложено совершенно ясно. На словах «всё добрачное имущество» настаивали вы. Автомобилем до брака владели вы. Степан Андреевич требует ровно того, что предусмотрено подписанным вами соглашением.

Максим сглотнул. Миллиона у него не было. Кроме амбиций и пустых карманов, за душой вообще ничего не оставалось. Спесь исчезла, и на бывшего тестя он теперь смотрел умоляюще, комкая край модного пиджака.

— Степан Андреевич, а нельзя… аннулировать договор? По обоюдному согласию? Это же шутка была, проверка чувств. Давайте бумагу разорвём по-хорошему и разойдёмся.

— Нет, Максик, — отрезал отец. Веселья в голосе больше не было. Через стол протянулась широкая ладонь. — Ключи давай. Чтобы с продажей не тянул.

— Но я на ней приехал, — Максим замер. — Как мне домой попасть?

— Пешком. Для здоровья полезно. Ключи.

Дрожащими руками Максим достал брелок из кармана и положил на стол. Степан Андреевич забрал его, аккуратно сложил бумаги в портфель, защёлкнул замок и поднялся.

— Ты хотел по любви и по договору. Сам говорил? Ну вот, получи, распишись. Пойдём вниз.

К выходу Максим поплёлся следом, сутулясь как побитая собака. По лестнице спускался молча. На улице Степан Андреевич подошёл к внедорожнику и нажал кнопку брелока. Машина приветливо подмигнула фарами.

— На авторынок едем, делить твоё единственное имущество, — бодро объявил он, усаживаясь за руль. — Продадим. Половина выручки Оксане, на ремонт той самой трёшки. Твоя половина — на проездной.

С тротуара Максим смотрел, как отец бывшей жены подстраивает зеркала его любимой машины. В голове металась одна лихорадочная мысль: найти бы теперь деньги, чтобы выкупить собственный автомобиль у Оксаны.

Вечером того же дня Оксана пила чай на балконе и смотрела на огни города. Телефон сообщил о зачислении крупной суммы из банка. Отец не медлил: перекупщики забрали внедорожник Максима ещё в тот же день, с хорошим дисконтом.