— Ты уже думала о нас? — спросил Вадим.
— Да.
— И что надумала?
— Если снова попробуем жить вместе, нужно сказать об этом обеим семьям. Сказать прямо, чтобы все знали.
— Я тоже так думаю. — Вадим кивнул.
— Не за разрешением к ним пойдём.
— Понимаю.
— Это наше решение.
— Хорошо.
— И если у нас возникнет проблема, сначала поговорим о ней вдвоём.
— Согласен.
Я посмотрела на него.
— Вадим, ты уверен, что справишься? Я теперь живу иначе.
— Знаю. — Он улыбнулся.
— Я буду работать.
— Знаю.
— И своего дела не оставлю.
— Я никогда тебя об этом не просил.
— С твоей мамой я жить не буду.
— Знаю.
— Как мне заботиться о Софии, я буду решать сама.
— А я хочу решать это вместе с тобой.
— И молча терпеть я больше не стану.
Вадим немного помолчал.
— Надеюсь, тебе больше и не придётся страдать.
Я повернулась к нему.
— Ты правда так думаешь?
— Да.
— Тогда хорошо.
Больше я ничего не сказала, хотя про себя уже знала ответ.
В тот вечер я рассказала родителям, что мы с Вадимом пробуем восстановить отношения. Отец выслушал меня и спросил:
— Ты уверена?
— Да.
— А счастлива?
— Да. — Я улыбнулась.
— Тогда мы вас поддержим. — Он кивнул.
Мама обняла меня.
— Только помни: когда любишь других, о себе тоже не забывай.
— Не забуду. — Я прижалась к её плечу.
Через несколько дней мы снова привезли Софию в прежний дом. Теперь мы ехали не к Жанне и не обсуждать, кому что достанется. Мы хотели обустроить дом для себя. Вадим заменил всю старую мебель, я выбрала шторы, а цвет для своей комнаты София выбрала сама. За письменным столом, книжным стеллажом и маленькими горшками с растениями мы поехали втроём.
На каких-то вещах мы с Вадимом не сходились, но теперь, вместо того чтобы молча друг на друга сердиться, садились и разговаривали. Он, например, хотел купить большой письменный стол.
— София ещё маленькая, — сказала я. — Зачем ей такой большой?
Вадим подумал немного.
— Ты права. Выбирай сама.
— Даже спорить не будешь? — Я рассмеялась.
— Учусь.
— Чему?
— Тому, что не обязательно каждый раз выигрывать.
Я посмотрела на него и не удержалась от улыбки.
— Уже прогресс.
Он тоже улыбнулся. Из таких мелочей теперь и складывались наши дни.
Через месяц Вадима официально перевели обратно в столицу. Он снял комнату неподалёку и не стал сразу переезжать к нам. Нам обоим нужно было время привыкнуть друг к другу: одного желания сойтись для этого было мало.
В первые выходные Вадим повёл Софию в парк. Я сидела на скамейке и смотрела, как они играют, когда пожилая женщина рядом вдруг спросила:
— Вы мама девочки? Отец так хорошо о ней заботится.
Вадим как раз наклонился завязать Софии шнурки.
— Да, я её мама. — Я улыбнулась.
Незнакомке я не стала рассказывать ни о том, как он оставил меня у родителей с младенцем на руках, ни о трёх годах, которые мы прожили порознь. Мне уже не нужно было рассказывать это посторонним. Я смотрела на то, что происходило сейчас.
Вечером Вадим привёз нас к дому. София убежала в свою комнату, а он остался у двери.
— Оксана, у меня для тебя подарок.
Я посмотрела на него. Он достал из кармана маленькую коробочку.
— Открой.
В коробочке лежал ключ.
— Что это?
— Ключ от дома.
— От какого дома? — Я подняла на него глаза.
— От нашего. Для нас троих.
— Думаешь, меня можно растрогать ключом? — Я рассмеялась.
— Нет. — Вадим покачал головой. — Я хочу, чтобы ты могла открыть эту дверь когда угодно. Чтобы тебе не надо было ни звонить мне, ни спрашивать у кого-то разрешения войти.
Ключ лежал у меня на ладони. Такая маленькая вещь, а я сразу вспомнила родительский порог и сумки у своих ног. Тогда меня выставили из дома. Теперь я могла войти по собственному решению.
— Спасибо, — сказала я, глядя на Вадима.
— В первый раз меня благодаришь. — Он улыбнулся.
— Я про ключ.



















Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.