В следующие дни мы виделись чаще. Вместе забирали Софию, ужинали, говорили о работе. При этом мы сохраняли дистанцию: каждому нужно было время подумать.
В начале зимы, однажды утром, мне позвонила Жанна из больницы. Она хотела ещё раз увидеться со мной перед долгим отъездом в родной посёлок. Я поспешила к ней. В палате Жанна сидела у окна, на столе лежала стопка бумаг. Глядя на них, я подумала, что после этой встречи, возможно, иначе решу вопрос о нашей семье.
Жанна посмотрела на меня и едва заметно улыбнулась.
— Оксана, мне ещё кое-что надо сказать тебе напоследок.
— Что, мама? — Я села.
— Прочти. — Она придвинула ко мне бумаги.
Я раскрыла бумаги на первой странице. Хватило одной строки, чтобы стало понятно, отчего я так потрясена. Это был проект соглашения: в нём определялось, как разделить имущество и кому предоставить право пользоваться домом. Наследницей была названа София, а не кто-либо из нас с Вадимом.
Я подняла глаза. Жанна смотрела прямо на меня.
— Я не собираюсь привязывать тебя домом, — проговорила она медленно и отчётливо. — Только хочу исправить свою ошибку, пока ещё могу. — Я не знала, что ей ответить. Жанна взглянула в окно. — Три года назад я отправила тебя к родителям. Думала, что из-за ребёнка вся моя жизнь пойдёт не так, как я привыкла. — Она горько усмехнулась, потом повернулась ко мне. — А теперь понимаю: семью разрушает не детский плач. Её разрушает эгоизм взрослых.
Я опустила голову и не сразу заметила, что плачу. Впервые за три года мне не хотелось возвращаться к Вадимову «Моей матери нужен покой», как к незаживающей ране. Мне казалось, он и сам наконец понял, чего стоил нам его эгоизм. Возможно, я уже могла перевернуть страницу.
Я ещё долго держала бумаги в руках, не в силах заговорить. Никогда бы не подумала, что Жанна захочет именно так закончить эту историю между нами. Что женщина, из-за которой я ушла с дочерью на руках, сама поставит будущее Софии выше расчётов взрослых.
Через несколько минут я подвинула стопку обратно.
— Пока пусть бумаги побудут у вас.
— Ты отказываешься? — Жанна посмотрела на меня.
— Я принимаю то, что вы хотите сделать. Только пусть документы с самого начала будут составлены ясно и по закону.
— Хорошо. — Она кивнула.
— Если дом когда-нибудь перейдёт Софии, я хочу, чтобы это было оформлено официально. И чтобы никто не решил, будто я вернулась к Вадиму из-за имущества.
— Ты всё такая же осторожная, — сказала Жанна с лёгкой улыбкой.
— Я дорого заплатила за то, что раньше не была осторожна.
Жанна замолчала. Я сказала это не в упрёк, но обе мы вспомнили, что случилось. Через мгновение она накрыла мою руку своей.
— Оксана, прости меня.
— Я знаю. — Я смотрела на её руку поверх моей.
— Ты уже простила?
— Учусь прощать.
Она кивнула.
— Этого достаточно.
Перед уходом я ещё посидела с ней, а на обратном пути всё думала о её последних словах. Простить за один день я не могла, но и жить со злостью больше не хотела. Хотела, чтобы София росла среди взрослых, которые признают свои ошибки, исправляют их и относятся друг к другу с уважением. Будем мы с её отцом жить вместе или нет, это не должно было меняться.
Вечером за мной приехал Вадим.
— Что тебе мама сказала?
— Я теперь знаю про дом.
Он замолчал.
— Ты знал? — спросила я.
— Знал.
— Почему мне не сказал?
— Она сама это решила.
— А ты согласился?
— Да.
— Тебе не жалко?
— Нет. — Вадим смотрел на меня спокойно. — Раньше я думал, что семью прежде всего держит имущество. Теперь мне важно, чтобы у Софии было куда вернуться. А жить тебе в этом доме или нет — твоё дело.



















Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.