Из коридора вышла плотная пожилая женщина: тёмный передник поверх тёмного платья, строгое лицо, острый взгляд.
— Светлана Григорьевна, гостья у нас, — сказал Степан Аркадьевич, снимая пальто. — Подготовь гостевую и принеси горячего, что есть.
Она спокойно посмотрела на Оксану, кивнула и ушла.
— Проходите, садитесь. Чай сейчас будет, — пригласил хозяин, показав в большую комнату справа.
Оксана устроилась на краю широкого дивана и сняла туфли: ноги ныли. В комнате были ещё один такой диван, высокие окна и книжные шкафы по трём стенам. У окна на столе лежали стопки бумаг, карандаши, очки — здесь явно работали постоянно, а не время от времени.
Светлана Григорьевна принесла поднос с тяжёлыми фарфоровыми чашками, нарезанными сыром и хлебом. В небольшой кастрюльке была горячая картошка. Нехитрая, добротная еда.
— Ешьте. Небось проголодались.
Только тут Оксана почувствовала, насколько голодна: с утра ехали, останавливаясь лишь заправиться. Она ела, а хозяин молчал, глядя в окно. Когда он заговорил, голос оставался ровным.
— Ты бухгалтер.
Это прозвучало утверждением. Оксана подняла голову.
— Как вы узнали?
— В строительной фирме мужа работала?
— У меня другая работа, — осторожно ответила она. — Но некоторые его дела тоже вела. Он просил. Я ведь жена.
— Просил, — повторил старик. — Он знает, у кого и о чём попросить.
После паузы он впервые за едой посмотрел прямо на неё, внимательно.
— Девочка, я давно знаю твоего мужа. Давно, — он покачал головой. — Ночуй здесь. Утром продолжим, мне надо кое-что тебе показать.
— Что именно?
Но Степан Аркадьевич уже поднялся, взял трость и направился к выходу.
— Утром, — ответил он, не оборачиваясь.
Гостевая была простой: белые стены, деревянная кровать, тумбочка, плотные тёмные шторы. Пахло старым деревом и сухой травой от маленькой вязанки у окна. Светлана Григорьевна принесла ночную рубашку и чистое полотенце, положила их на стул. Ни ободряющих слов, ни лишних она не сказала — и Оксана была ей за это благодарна. Чужого сочувствия сейчас она бы не вынесла.
Стоило лечь и закрыть глаза, как вернулось всё, от чего удавалось отстраняться этим вечером. 12 лет она считала их брак хорошим. Или старалась себя убедить? Начало было счастливым, в этом она не сомневалась. Виктор тогда открывал фирму, Оксана помогала оформлять документы. Потом они поженились.
С прежней работы она ушла сама. Он не просил — ей казалось, что его дела важнее чужой бухгалтерии. Компания становилась крупнее, имя Виктора всё чаще звучало в городе, а сама Оксана делалась всё незаметнее и тише. Когда же она превратилась в его бухгалтера с домашним контрактом?
Она помнила, как он говорил об этом — спокойно, без раздражения, словно врач объявлял диагноз:
— С цифрами ты справляешься, Оксана. А вот целиком картину увидеть не умеешь.
Она поверила. На встречах с партнёрами перестала возражать, не высказывалась о том, что якобы выходило за пределы её компетенции. Позже перестала и спрашивать, даже если замечала странности.
Особенно отчётливо вспомнился день три года назад. Чашка чая возле компьютера, два документа на экране — и цифры, которые не сходились. На первый взгляд расхождение пустяковое, но бухгалтер не делит расхождения на важные и неважные: они либо есть, либо нет.
Она тогда подошла к Виктору с документами и объяснила, что нашла. Он взял бумаги, посмотрел с полминуты и ответил: переходящие обязательства, особенности договора. Оксана слушала, кивала. Вернувшись за свой стол, записала: «Прояснено».
Прояснено. Именно так она тогда и написала.
Теперь, лёжа в чужой комнате без телефона и документов, она смотрела в темноту над собой и заново разбирала тот разговор. Уже не с привычной доверчивостью жены, а с опытом бухгалтера с пятнадцатилетним стажем. Красивое объяснение и настоящее объяснение — не одно и то же. Виктор отвечал слишком быстро и гладко, ни разу не задумавшись, словно заранее готовился именно к этому вопросу.
А она позволила себя успокоить: так было легче. Доверившись ему, можно было не думать о страшном. Если он что-то переоформлял, образцы её подписи видел сотни раз — договоры, акты, акты сверки. Копию мог взять с любого листа. Но с какого? И когда?
Оксана поднялась и подошла к окну. Среди голых октябрьских деревьев темнел двор, внизу, на первом этаже, одно окно светилось ровным тёплым светом. Кто-то не спал. Скорее всего, Степан Аркадьевич. Что он знает о Викторе? Почему решил помочь ей, едва увидев на остановке?…
