Оксана не была ни наивной, ни лёгкой добычей для обмана. Она слишком долго предпочитала не замечать очевидного. Теперь притворяться стало незачем — ни перед собой, ни перед хозяином дома, ни даже перед деревьями за окном. Оглянувшись на прожитые вместе 12 лет, она увидела многое. Слишком многое.
Вернувшись в кровать, Оксана уже не закрывала глаз. Мысли выстраивались последовательно, как при решении трудной задачи: что происходит, что ей делать. На жалость к себе она не отвлекалась.
Утром Оксана встала раньше Светланы Григорьевны. В гостевой ванной нашлось всё, чтобы умыться и причесаться, будто к её приезду готовились. Пройдя коридором в комнату с книжными шкафами, она увидела хозяина за бумагами. Возле него стоял чай; поверх рубашки был надет тёмный халат, но и в домашней одежде он выглядел работающим человеком.
— Присаживайся, — сказал он, не отрываясь от листа.
Светлана Григорьевна без лишних слов подала яичницу, хлеб, масло и чай. Ели молча. Оксана ждала: за годы работы она научилась этому. Не заполняла паузу словами от нервозности, а внимательно слушала тишину.
— О себе расскажи, — наконец попросил Степан Аркадьевич. — Мужа пока оставим.
Она коротко рассказала, где родилась, как работала и самостоятельно осваивала аудит. Профессию выбрала сознательно, случайно в неё не попала. Он слушал, не прерывая.
— Дети есть?
— Нет. Не получилось… Не случилось, — исправилась она.
Степан Аркадьевич кивнул и после недолгого молчания заговорил всё тем же простым тоном:
— У меня был сын. В аварии погиб, 12 лет назад. Ему было тридцать два. Считают, деньги помогают пережить. Ничего подобного. Они позволяют жить в большом доме, где тишину слышишь ещё громче, чем в маленьком.
Оксана не находила ответа, но он его и не ждал.
— Я всё хожу по городу, сижу на скамейках, на остановках, в парках. Сын любил наблюдать за людьми. Он говорил мне: «Папа, отчёты не расскажут о городе столько, сколько люди на улицах».
Он поднял на неё глаза.
— Вчера я видел женщину, которая просила у прохожих телефон. Держалась прямо, не плакала, говорила ровно. А по тому, как стояла, было понятно: ей плохо. На таких людей я обращаю внимание.
— Почему?
— Кто и в яме достоинство сохраняет, тот человек правильный. Из остальных материал ненадёжный.
Он встал и медленно прошёл комнату, опираясь на трость. Остановившись у окна спиной к Оксане, продолжил:
— За твоим мужем большой долг передо мной. Деньги я бы ещё простил: в делах разные обстоятельства случаются. Но он меня оскорбил. При всех, на совещании в городской администрации, дал понять, будто я работаю по методам прошлого века и из-за меня город не может развиваться. Молодой, уверенный — решил, старика можно со счетов списать. Стоит тут с тростью, вроде декорации.
Степан Аркадьевич повернулся.
— Только со мной придётся считаться. Как и прежде, — сказал он тихо.
Оксана впервые отчётливо почувствовала, насколько опасен этот человек. Не физической угрозой — это было бы понятнее. Знаниями, возможностями, долгой памятью. И всё же помогать он почему-то взялся ей.
— Почему вы мне помогаете? — прямо спросила она.
Несколько секунд он смотрел на неё.
— Однажды я мог помочь человеку, но промолчал, — ответил он после паузы. — Теперь не молчу.
Он отодвинул чашку, поднялся и подошёл к шкафу. Из ящика достал плотную, явно не пустую папку, вернулся к столу и положил её перед Оксаной.
— Три недели назад Виктор переписал вашу квартиру на подставное лицо, — ровным голосом заговорил Степан Аркадьевич. — Документы здесь.
Оксана сидела неподвижно.
— Среди них договор дарения, под которым стоит твоя подпись. Ты подписывала когда-нибудь такой договор на квартиру?
Открыв папку, она удивилась собственным рукам: никакой дрожи. Сработала привычка к документам — за ними полагалось работать спокойно. Оксана прочла лист сверху донизу. Нотариальное заверение, одаряемый — общество с длинным, невнятным названием, зарегистрированное полгода назад. Внизу были её паспортные данные, имя и подпись. Узнаваемая до последнего штриха — точная, не приблизительная имитация. Кто-то долго упражнялся? Или взял цифровой образец? Сама она этот договор не подписывала.
— Нет, — негромко ответила Оксана. — Ни разу.
Степан Аркадьевич вернулся на своё место и положил сложенные руки на стол…
