Никто не знает, где я. Даже Витя не знает, на какой остановке меня искать.
Оксана уставилась в тёмный асфальт и перебирала возможные действия. Обратиться в полицию — без документов? Опять просить кого-нибудь здесь, на остановке? Она уже видела, что получается из таких просьб. Дойти до центра пешком? Но в какую сторону идти, если она совсем не знает города?
— С таким лицом сидишь, будто мир кончился, — тихо произнесли рядом.
Она вздрогнула. На скамье был старик; подошёл он только что или сидел всё время, Оксана не заметила. Невысокий, немного сутулый, в тёмном суконном пальто. Ткань хорошая, пальто поношенное, но когда-то явно дорогое. Он держал чёрную трость с тяжёлой серебристой головой орла на набалдашнике. Среди морщин особенно выделялись светло-серые глаза — ясные, внимательные, без старческой мутности.
Она собиралась вежливо поблагодарить, сказать, что всё хорошо. Вместо этого сдавило горло. Оксана отвернулась, так и не ответив.
— Муж оставил?
В его вопросе не было ни любопытства, ни сочувственного нажима: так спрашивают об очевидном, когда объяснения не нужны. Оксана промолчала, но слёзы, сдерживаемые последние полчаса, предательски потекли по щекам — сами, не спрашивая её разрешения.
Старик выждал, достал из кармана сложенный платок и протянул ей. Чистый, накрахмаленный. Она машинально взяла его.
— Не убивайся. За мной сейчас водитель приедет, тебя тоже заберём. Я помогу. Он пожалеет.
Только теперь Оксана как следует всмотрелась в соседа. Маленький старый человек с тростью, говорит неторопливо, словно взвешивает слова. «Мой водитель» — даже трогательно. Может, его сын возит, а может, зять. Чем он способен помочь? Впрочем, идти ей было некуда.
— Вы здешний? В Каменке живёте?
— Всю жизнь здесь. Бывает, выхожу на остановках посидеть. Мне интересно, как город живёт на самом деле, а не по докладам.
Доклады? Кто мог докладывать этому старику на скамейке?
— Я Оксана.
— Знаю, — спокойно ответил он.
— Откуда? — Она нахмурилась.
Объяснять он не стал. Вынул старенький кнопочный телефон, нажал одну кнопку.
— Николай, забери нас с остановки у склада, в промышленном районе.
Убрав телефон, старик ещё немного помолчал.
— О твоём муже я и прежде знал. Личного знакомства не было, по делам знал. Здесь его считают умным. Только и умные порой делают большие глупости. Торопятся сделать, пока подумать не успели.
— Что вы имеете в виду? — Оксана не отводила от него глаз.
— Отложим разговор до завтра. Сегодня тебе нужно согреться, поесть и выспаться.
Через семь минут подъехал большой тёмный внедорожник. Без броскости, без опознавательных знаков, с тонированными стёклами — из тех машин, которые называют серьёзными. Вышедшему водителю было около 60. Он носил тёмно-серую куртку; молча открыл заднюю дверь, кивнул старику. Взгляд, которым он скользнул по Оксане, ничего не оценивал и ничего не спрашивал.
— Николай, сперва к аптеке. Купи тёплые стельки, если найдёшь, и на всякий случай что-нибудь от простуды. После этого домой.
— Хорошо, Степан Аркадьевич.
Степан Аркадьевич. Оксана мысленно повторила имя, глядя в окно. Незнакомые витрины светились, под ними блестел мокрый асфальт. Люди спешили — каждому было куда идти. Ей идти было некуда. Всё, что осталось при ней, — пальто да чужой платок.
Кто он? Куда она с ним едет, безопасно ли это? Здравый смысл подсказывал одно, но ведь с этим самым здравым смыслом она прожила 12 лет рядом с человеком, который бросил её без денег и документов. Может, советчик из него не такой надёжный.
Степан Аркадьевич на заднем сиденье прикрыл глаза — то ли задремал, то ли только изображал сон. Николай не произнёс ни слова. У аптеки он вышел один, а примерно через три минуты вернулся с небольшим пакетом. Затем они поехали дальше: миновали центр и свернули на тихие улицы, над которыми поднимались старые высокие деревья.
На краю города машина остановилась у большого старого особняка из тёмного кирпича. Его не раз перестраивали, но ни дворцом, ни коттеджем он не выглядел. За высоким глухим забором ничего не просматривалось. Николай нажал кнопку брелока, ворота открылись. Ни возле них, ни во дворе показной охраны не было. Зато под крышей Оксана краем глаза заметила множество камер.
В прихожей её встретило тепло. Над тёмными деревянными панелями поднимался высокий потолок, вдоль стены тянулись полки, до отказа заполненные книгами разных лет. Книги здесь читали, а не держали для украшения…
