Егор размахнулся и швырнул подсвечник в их сторону. Раздался грохот. Что-то разбилось, свеча опрокинулась, старуха вскрикнула, старик выругался. На край занавеси метнулся огонек. Егор увидел это лишь краем глаза. Смотреть дальше он не стал.
Он бросился в коридор. За спиной слышались крики, возня, топот. Дом, который еще недавно казался крепким и богатым, вдруг превратился в лабиринт. Егор едва не врезался в шкаф, нащупал дверь, дернул за ручку. На мгновение ему показалось, что она не откроется. Тогда ужас поднялся в нем такой волной, что он дернул еще раз, почти выломав замок.
Дверь распахнулась. Холодный ночной воздух ударил в лицо. Егор выскочил наружу и побежал. Он не разбирал дороги, не оглядывался, не думал о сумке, документах, одежде. Главное было — дальше от дома, от стариков, от шепота, от рюмки с порошком. Он бежал, пока в груди не стало колоть так сильно, что пришлось остановиться у темного забора и согнуться, хватая воздух ртом.
Ночь он провел у знакомого. Тот долго ругался, увидев его бледного, растрепанного, без вещей, но потом пустил. Егор почти ничего не объяснил. Сказал только, что влип в страшную историю и ему нужно переждать до утра. Он сидел на кухне, обхватив кружку с остывшим чаем, и смотрел в одну точку. Каждый раз, когда за стеной скрипел пол или хлопала дверь у соседей, он вздрагивал.
Утром к нему пришли сотрудники полиции.
Знакомый испуганно посмотрел на Егора, будто все его ночные бредни вдруг получили подтверждение. Егор сам похолодел, но бежать не стал. Бежать ему было уже некуда.
Оказалось, что дом Аглаи Степановны ночью сгорел почти полностью. Пожар начался в той комнате, куда он бросил подсвечник. Огонь пошел быстро: старая деревянная мебель, полы, плотные занавеси, картины, сухие рамы — все вспыхнуло одно за другим. Соседи заметили пламя слишком поздно. Когда помощь прибыла, спасти почти ничего уже не удалось.
Старик и старуха выбраться не успели. В комнате, где они находились, не было окон. Дверь, по словам тех, кто осматривал дом, оказалась завалена частью упавшей мебели. Возможно, они пытались выбраться, но растерялись. Возможно, огонь отрезал им путь слишком быстро. Егор слушал и чувствовал не облегчение, а тяжелую пустоту. Он не хотел их смерти. Он хотел только выжить…
