Его долго расспрашивали. Почему он был в том доме? Почему женился на пожилой женщине, которую едва знал? Что произошло ночью? Зачем он бросил подсвечник? Он понимал, как все это звучит. Бывший заключенный, странный брак, пожар, погибшие хозяева. Любой следователь на их месте смотрел бы на него с подозрением.
Егор не стал юлить. Рассказал все как было: познакомился в кафе, согласился на брак из-за жилья и оформления по адресу, прошел обследование по просьбе Аглаи Степановны, пришел в ее дом после регистрации. Рассказал и про порошок в рюмке, и про разговор за стеной, и про старика, который оказался жив. Говорил сбивчиво, иногда сбрасывался на шепот, но каждый раз возвращался к главным деталям.
Его спрашивали снова и снова, меняя порядок вопросов. Он повторял одно и то же. Да, он бросил подсвечник. Да, видел, что что-то упало. Нет, он не поджигал дом намеренно. Нет, не знал, что огонь распространится. Нет, не хотел никого убивать. Он спасался, потому что понял: его самого собирались погубить.
Проверка тянулась мучительно. Изучали справки, документы, остатки комнаты, показания соседей. Нашлись следы, которые подтверждали, что в доме действительно был пожилой мужчина, хотя по рассказам Аглаи Степановны муж считался умершим. Обнаружились и странные вещи, о которых Егору позже рассказывали неохотно и не все. Но постепенно подозрение с него стало спадать. Его версия, какой бы безумной ни казалась, складывалась с тем, что нашли в доме.
Когда его наконец оставили в покое, Егор вышел на улицу с ощущением, будто за одну ночь прожил еще один срок. Мир вокруг был обычным: люди шли по делам, машины проезжали мимо, кто-то смеялся у остановки. А ему казалось, что он вернулся откуда-то, куда живые возвращаться не должны.
После того случая жизнь не стала светлой сразу. Никто не распахнул перед ним двери, не подарил работу, не стер прошлое. Он все так же начинал с малого. Но внутри что-то изменилось. Егор понял, что больше не имеет права хвататься за любую протянутую руку, не глядя, куда она тянет. Отчаяние может быть опаснее голода. Обещание легкого спасения иногда оказывается ловушкой…
