У Егора кровь застыла. Мужской голос. Живой старик. Значит, никакого покойного мужа? Или покойный оказался вовсе не покойным? Мысль была настолько страшной, что он ухватился за край кровати, чтобы не вскочить раньше времени.
— Какой подвернулся, такого и взяла, — раздраженно ответила Аглая Степановна. — Радуйся, что он согласился.
— Ненадежный он. За такими иногда смотрят.
— Никто за ним не смотрит, — отрезала она. — Ни семьи, ни дома. Сам сказал.
Егор почувствовал, как у него немеют пальцы. Его слова, сказанные в кафе по глупой доверчивости, теперь оборачивались против него.
— Да что ты ворчишь? — продолжала старуха. — Парень попал за решетку по дурости, за ним никто толком не хватится. А ты потом быстро выкрутишься. И скажи спасибо, что я не привела какого-нибудь бродягу с улицы. Денег у нас хватает, можем позволить себе выбирать. Ты, между прочим, сам однажды привел девицу сомнительной репутации — и ничего, справились.
Егор закрыл глаза. Теперь он понял все. Дом, наследство, регистрация, сочувствие — все было ловушкой. Его не собирались спасать. Его выбрали именно потому, что он никому не нужен. Потому что его прошлое делало его удобной жертвой. Исчезнет такой человек — многие решат, что сам сбежал, сорвался, снова ввязался во что-то темное.
В соседней комнате зашуршали страницы. Старики начали бормотать слова, которые Егор не мог разобрать. То ли молитвы, то ли заклинания, то ли какие-то старые тексты, от которых по коже ползли мурашки. Голоса то сливались, то расходились. Иногда Аглая Степановна говорила громче, иногда старик перебивал ее нетерпеливым шепотом.
Егор понял: если он останется еще хоть минуту, второго шанса не будет.
Он медленно встал. Пол под ногами предательски скрипнул, и парень замер. В соседней комнате голоса на мгновение стихли. Потом снова зазвучали. Егор выдохнул почти беззвучно и огляделся. На тумбе стоял тяжелый подсвечник. Металлический, массивный, холодный на ощупь. Он схватил его обеими руками.
Дальше он действовал не столько разумом, сколько страхом. Распахнул дверь и увидел их. Аглая Степановна стояла у стола, на котором лежали бумаги и горела свеча. Рядом с ней — сухой сгорбленный старик с злым лицом. Они оба обернулись к Егору одновременно. В их глазах не было растерянности. Только досада, будто добыча проснулась раньше времени…
