Женщина застыла на мгновение. Потом медленно повернулась. В полумраке ее лицо казалось неподвижным.
— Возраст взял свое, — сказала она после паузы. — Пожил человек, устал, вот и ушел.
Слова были обычные, но Егор им не поверил. Он вдруг заметил, что старуха смотрит не на него, а на рюмку. На пустую рюмку. Потом ее взгляд скользнул к цветочному горшку. Она ничего не сказала, только губы на миг сжались.
— Хватит сидеть, — произнесла она уже другим голосом. — Пора ложиться. Как-никак первая ночь после свадьбы, муженек.
Она погасила свет. Комната утонула в густом полумраке, только из коридора тянулась слабая полоска света. Егор почувствовал, что у него пересохло во рту. Он поднялся и пошел за ней, стараясь держаться спокойно, хотя каждая клетка требовала бежать немедленно.
В спальне стояла широкая кровать с тяжелым покрывалом. На тумбе — старый подсвечник. У стены — шкаф с темными зеркальными дверцами, в которых отражались размытые пятна комнаты. Аглая Степановна сказала ему ложиться. Егор подчинился, лег на край и повернулся к стене. Он решил притвориться спящим. Другого плана у него не было.
Первые минуты тянулись мучительно. Он слышал, как женщина ходит по комнате, как шуршит ее одежда, как скрипит половица у двери. Потом шаги приблизились. Егор почувствовал ее рядом. Она наклонилась — он понял это по дыханию у себя над затылком. Проверяла. Он старался дышать глубоко и ровно, хотя внутри все сжималось от ужаса.
Наконец Аглая Степановна отошла. Дверь тихо закрылась.
Егор лежал неподвижно. Сначала он боялся даже открыть глаза. Потом осторожно повернул голову и прислушался. В доме стало слишком тихо. Такая тишина бывает не ночью, а перед чем-то. Затем где-то вдали скрипнула дверь. Послышались шаги. Не одни. Вторые были тяжелее, шаркающие.
Егор медленно сел на кровати. В соседней комнате заговорили. Голоса были приглушены, но в тишине дома каждое слово долетало ясно.
— Неужели нельзя было найти другое тело? — сердито прошипел мужской голос. — Зачем нам этот бывший заключенный?..
