Ярина опустила глаза. Назар только теперь заметил: вместо нормальных кроссовок на ногах были обмотанные полиэтиленом остатки старой обуви. Пакеты порвались, пальцы почти выглядывали наружу.
— Купим всё необходимое, — коротко сказал он.
— Подойди ко мне, девочка, — велела Галина Мироновна.
Ярина подошла. Женщина взяла ее руку, развернула ладонью вверх и долго смотрела на мозоли, ссадины, грязь, въевшуюся в кожу.
— Досталось тебе, — сказала она наконец. — А глаза все равно не злые. Оставайся. Назар, выйди. Мне с ней надо поговорить.
Сын хотел возразить, но мать умела произносить такие фразы тоном, после которого спорить было бессмысленно. Он вышел на веранду, набрал знакомого юриста и начал выяснять, как быстрее привести документы Ярины в порядок, куда обращаться и что можно сделать без лишней волокиты.
Когда через час он вернулся, то остановился на пороге гостиной. Ярина сидела на ковре у ног Галины Мироновны, а та старой деревянной расческой осторожно распутывала ее волосы и что-то тихо говорила. С лица девушки исчезла жесткая маска, с которой она стояла у мусорных баков; в ее склоненной голове появилось что-то детское, доверчивое.
— Что здесь происходит? — мягко спросил Назар.
— Мне сказку рассказывают, — не поднимая глаз, ответила Ярина. — Про царевну, которая пришла в королевство босиком.
Назар усмехнулся.
— Мам, ты давно незнакомым людям сказки читаешь?
— Она уже не незнакомая, — отрезала Галина Мироновна. — Она наша. Езжай в магазин. Купи ей одежду, обувь, белье, что там девочке нужно. И молока возьми. Печенье тоже. Посмотри, какая худенькая, аж смотреть больно.
Назар собирался напомнить, что у него вечером видеосовещание, но посмотрел на мать, на Ярину, на расческу в дрожащих старческих пальцах и передумал.
— Хорошо. Сейчас привезу.
Он вернулся через несколько часов с множеством пакетов. За это время Ярина успела вымыться, и вместо грязной куртки на ней был длинный халат Галины Мироновны с вышитыми цветами. Влажные волосы лежали по плечам светлыми прядями, а чистое лицо оказалось моложе, чем Назар думал.
Она стояла у плиты и осторожно мешала суп.
— Готовлю, — сказала она, не оборачиваясь. — Галина Мироновна объяснила.
— Уже успела научить? — удивился он.
— А что там сложного? — донеслось из кресла. — Картошку порезать, морковь натереть, лук не сжечь. Девочка смышленая. Не то что некоторые, которым всю жизнь надо повторять.
Назар молча разобрал пакеты на стуле. Ярина бросала на вещи короткие взгляды, но держалась так, будто не имеет права радоваться. Только когда он достал новые белые кроссовки, удобные и теплые, она замерла. Лицо ее дрогнуло, и она быстро отвернулась к разделочной доске, принялась резать лук с таким усердием, словно именно лук был виноват в том, что глаза наполнились влагой.
Ужинали втроем. Ярина ела медленно, осторожно, каждый кусок долго держала во рту, будто боялась, что тарелку сейчас заберут.
— Не спеши, — сказала Галина Мироновна. — Здесь никто у тебя еду не отнимет.
Назар уехал поздно. Оставил матери наличные на хозяйство, Ярине — простой запасной телефон и номер, по которому можно звонить в любое время.
— Как ты? — спросил он на крыльце…
