Жизнь без прикрас
— Улыбайся ему, сынок, он не понимает ни слова.
За праздничным столом в стамбульском доме моя сватья говорила с сыном по-турецки, а смотрела прямо на меня. Я ответил Айше ханым улыбкой. Но вслед за этими словами она заговорила о моей дочери, и я медленно опустил вилку на край тарелки.
Турецкий я начал тайно учить в шестьдесят три года. Почти десять месяцев просиживал над ним каждую ночь по три часа, как первокурсник. Затеял это ради дня рождения внука: хотел произнести тост на языке сватов, сделать им сюрприз. Удивить их удалось, только совсем не так, как я собирался.
На всё у меня было пять дней. Я ел их хлеб, сидел с ними за столом и слушал, как они, ничуть меня не стесняясь, распоряжаются судьбой Оксаны. А страшнее этих разговоров оказалась белая баночка на кухонной полке над чайником. На ней было написано: «витамины».
Я Виктор Михайлович Гончар, мне шестьдесят четыре года. Из них сорок отданы медицине. В восемьдесят шестом году я начинал в медсанбате под Кандагаром: военный врач, операции при свете автомобильных фар. Последние пятнадцать лет руководил областным центром острых отравлений.
За эти сорок лет я привык смотреть не только на человека, уверяющего, что с ним всё хорошо, но и на его зрачки. Они нередко говорили противоположное. Эта врачебная привычка и спасла мою дочь.
В октябре прошлого года Оксана уже четвёртый год жила в Стамбуле с мужем, Серканом Демиром. В субботу Максиму исполнялось два года. Меня наконец позвали — впервые со свадьбы моей единственной дочери.
В аэропорту Серкан обнял меня и похлопал по спине. Высокий, красивый, в дорогом пальто, он встретил меня приветливо:
— Папа, добро пожаловать!
Мы могли свободно разговаривать без переводчика. Серкан когда-то учился в столице, где и познакомился с Оксаной.
Уже в машине ему позвонили. Он заговорил по-турецки так же громко, как до этого говорил со мной. Я сидел рядом, глядя через окно на Босфор.
— Да, мама, встретил. Нет, ничего не понимает, сидит и улыбается. Будем через час.
Вот и первый экзамен. Я не обернулся к нему даже после этих слов.
— Вода какая красивая, — сказал я.
Закончив разговор, Серкан охотно принялся рассказывать о мостах.
Демиры владели сетью отелей, и их дом в Бейкозе, на азиатском берегу Босфора, соответствовал достатку семьи: три этажа белого камня, кипарисы в саду, охранник возле ворот.
На крыльце стояла Айше ханым. Ей было шестьдесят, спину она держала прямо; седые волосы лежали волной, на пальцах сверкали сапфиры. Вместо объятия сватья подставила щёку, но моей щеки не коснулась.
— Добро пожаловать.
При этом она разглядывала меня, как в магазине разглядывают вещь, которую покупать не намерены.
Мехмет бей пожал мою руку обеими своими и удерживал её так долго, будто хотел что-то сказать, но не находил возможности. В его добрых глазах было что-то виноватое. В шестьдесят шесть лет, после инфаркта, он сутулился и совсем не походил на жену. Смысл этой встречи я понял далеко не сразу.
Потом на лестнице появилась Оксана. Она держалась за перила и спускалась, как старушка. В двадцать лет моя дочь бегала полумарафоны, а теперь была бледной, исхудавшей. Улыбка оставалась на её лице чуть дольше, чем следовало.
Из её объятий я никак не мог высвободиться.
— Папочка… Ты приехал?
Я узнавал её голос, но не эту речь: медленную, с промежутками между словами, словно за каждым надо было сначала потянуться к полке. Обнимая Оксану, я машинально заглянул ей в глаза.
Зрачки были не такими, какие я ожидал увидеть у молодой матери, утомлённой заботами. Я знал этот взгляд по пациентам — за сорок лет видел его слишком часто.
В кармане пиджака лежала бархатная коробочка с Ларисиными серьгами. Перед смертью жена просила передать их Оксане, когда родится ребёнок. Я привёз их с опозданием на два года.
О том, что заметил в глазах дочери, я промолчал.
— Доча, ты так похудела! Тебя здесь совсем не кормят?
Все засмеялись.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.