Жизнь без прикрасМаксима принесли всего на пять минут. Чёрные глаза, Оксанины ямочки на щеках. Внук ухватился за мой палец и держал его, не желая отпускать.
Потом Хатидже, полная няня лет пятидесяти, унесла мальчика укладывать. Оксана отправилась следом: без матери Максим не засыпал.
Нас осталось четверо. Айше ханым откинулась на стуле и ласково улыбнулась мне. К сыну она обратилась по-турецки:
— Улыбайся ему, сынок, он не понимает ни слова. На свадьбе сельский учитель сидел бы точно так же — посмотри на него.
Серкан поморщился.
— Мама, потише.
— Можно хоть кричать, — ответила она, пожав плечами. — В воскресенье он улетит, а в понедельник доктор Йылмаз заберёт её в клинику. Заключение. Суд. И покончим с этой сумасшедшей. Ребёнка суд оставит тебе, её отправим к папочке. Пускай лечит у себя дома.
— А вдруг она откажется уезжать?
— Сумасшедших не спрашивают. — Айше ханым отломила хлеб. — Сегодня дай ей таблетки, как всегда. Пусть на празднике увидят её такой все гости.
На самом краю тарелки бесшумно легла вилка: я опускал её медленно. За сорок лет работы я научился замедлять руки, когда страшно. Врач, поддавшийся испугу, способен убить быстрее любого яда.
Я промокнул губы салфеткой и поднял взгляд. Сватья продолжала смотреть на меня, чего-то ожидая. Позже я понял: она проверяла. Проверяла постоянно.
Пришлось улыбнуться так, как улыбается уставший, слегка глуховатый старый дед: разговор ему непонятен, зато еда пришлась по вкусу.
— Серкан, скажи маме: барашек чудесный. Моя покойная жена готовила такого к праздникам.
Зять перевёл лишь:
— Ему понравилось.
— Ещё бы! У него в городе такого не едят, — сказала Айше ханым с улыбкой.
Она добавила мне барашка. Я съел добавку. Всё. До последнего кусочка. Даже есть, когда хочется опрокинуть стол, можно научиться.
Мехмет бей на другом конце стола поднял воду. Стакан дрожал в его руке. Так и не сделав глотка, он поставил его обратно и уставился в скатерть, избегая смотреть на жену и сына.
После ужина Оксана пошла со мной на третий этаж, к гостевой комнате. Пока мы поднимались, ей дважды пришлось останавливаться для передышки.
У двери она обняла меня и заговорила шёпотом:
— Пап, не обращай внимания. Я устаю, вот и всё. Врач говорит, послеродовая депрессия затянулась. Пью витамины, уже лучше.
И снова улыбнулась — с той задержкой, которую я заметил ещё на лестнице.
— Доча, иди отдыхай, — сказал я, поцеловав её в лоб.
Когда Оксана ушла, я закрыл дверь и сел на край кровати, оставив свет выключенным. Положил ладони на колени. За окном сиял мост через Босфор: его огни тянулись, как бусы. Снизу доносился смех Айше ханым.
В голове без конца звучало: «Сумасшедших не спрашивают». Эти слова ударили сильнее любого снаряда в восемьдесят шестом году.
Семь лет назад я потерял Ларису. Рак забрал её за четыре месяца. Я был главным врачом, случалось, по три раза за смену вытаскивал людей с того света, но жене помочь не смог.
Оксане тогда было двадцать четыре. Нас осталось двое, и, наверное, я держался за неё слишком крепко. Первую неделю после похорон дочь ночевала в моём кабинете на старом диване — одна оставаться не могла.
Потом она сама собрала меня на работу, погладила рубашку.
— Пап, мама не хотела бы, чтобы ты сидел вот так.
В двадцать четыре года ей приходилось утешать отца.
Оксана училась в столице на дизайнера интерьеров. Серкан там готовил диплом в бизнес-школе. Внимательный красавец, цветы, рестораны, та южная обходительность, с которой мужчина открывает перед женщиной каждую дверь. Дочь рядом с ним светилась.
Я не испытывал к нему неприязни — скорее, не мог его понять. Настораживала мелочь, а мелочам я привык доверять: стоило позвонить матери, он сразу вставал из-за стола и выходил. На середине любой фразы, во время любого разговора. Мужчине было тридцать лет.
Свадьба состоялась четыре года назад в Стамбуле, в отеле на берегу. Гостей собралось четыреста. Всё было устроено с размахом, а меня усадили подальше, к троюродным тётушкам.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.