Жизнь без прикрасСеркан подошёл, обнял меня за плечи.
— Мама сказала, что вы ей очень понравились.
Позже рядом села женщина, которая уже двадцать лет была замужем за турком.
— Извините, что вмешиваюсь, но вам надо знать, — тихо сказала она. — Сватья говорила подругам: «Отец невесты будто из музея явился. Даже костюм ещё советский».
Костюм был новым. Я специально купил его к свадьбе за пятьдесят тысяч в лучшем магазине своего города.
Отвечать я не стал. Жить с ними предстояло Оксане, не мне. Ради дочери я решил стерпеть.
Через два года родился Максим. Приезжать меня не позвали.
— Папа, мама Серкана говорит, сейчас неподходящее время. Тут так принято: первые сорок дней никого не пускают.
Я выждал сорок дней, подождал ещё, а затем перестал задавать вопросы. По воскресеньям мы разговаривали по видеосвязи.
За последний год в этих разговорах я начал замечать знакомые врачу перемены. Оксана теряла слова, речь замедлялась. Улыбалась она всё чаще, хотя улыбка не соответствовала тому, о чём мы говорили.
Одной её в кадре не бывало: за плечом стоял Серкан либо из соседней комнаты слышалась свекровь.
В начале декабря дочь сама позвонила ночью. Она пряталась в ванной и шептала:
— Пап, мне кажется, я теряю рассудок. Сегодня забыла, куда положила Макса. Нашла в кроватке, но совсем не помнила, что сама его туда отнесла.
— Прилетай ко мне. Я обследую тебя у наших врачей.
Ответила она не сразу. После молчания голос изменился, стал ровным:
— Нет, папа, всё хорошо. Врач мне помогает, я принимаю витамины. Серкан нас отпустить не может. У Макса паспорт Турции, всё сложно.
Она прервала звонок. До утра я просидел на кухне.
В этой семье все друг друга понимали. Мои слова им переводил Серкан, а Оксана за годы там выучила турецкий. Глухим оставался только я, её отец. При мне можно было произнести что угодно. Я не знал, о чём они говорили, но видел их смех.
В тот же день я отыскал преподавательницу в интернете. Зейнеп ханым было семьдесят два года. Всю жизнь она преподавала турецкую литературу в лицее Кадыкёя, района Стамбула на азиатском берегу. Выйдя на пенсию, занималась с иностранцами по видеосвязи.
На первом занятии она посмотрела поверх очков и спросила по-английски:
— Доктор, для чего вам в шестьдесят три года турецкий? Женились? Или дачу в Анталье купили?
Я рассказал ей правду, начиная с ночного звонка Оксаны из ванной.
Зейнеп ханым помолчала, прежде чем ответить:
— Научу вас, доктор бей. Но при одном условии: о занятиях никто не должен знать. Ни сваты, ни зять. И дочь тоже.
— Даже дочь? Почему?
— Если у неё всё благополучно, получится замечательный сюрприз. Если неблагополучно — её телефон читают. Язык вам послужит ключом, доктор бей. Пока не подошли к двери, ключ не показывайте.
С декабря до октября я учился усерднее, чем когда-то в мединституте. Дважды в неделю занимался с Зейнеп ханым, а самостоятельно — по три часа каждую ночь. Разбирал грамматику, смотрел турецкие сериалы с субтитрами, слушал новости по радио.
Холодильник обклеил листочками со словами. С котом разговаривал по-турецки. Учительница спуску мне не давала:
— Доктор бей, ленитесь! Речь у вас как в учебнике, а говорить надо как стамбульская тётка на базаре.
Под конец каждого занятия мы разбирали одну пословицу. Первую я запомнил навсегда: «Сабрын сону селаметтир» — «В конце терпения — спасение».
— Это не значит сидеть и дожидаться, — объясняла Зейнеп ханым. — Ждать нужно с открытыми глазами.
К октябрю я уже разбирал быструю речь по телевизору и даже стамбульский уличный жаргон. Акцент оставался, но говорить я мог.
Для дня рождения внука приготовил красивый тост на турецком, включил в него пословицу, репетировал перед зеркалом. Представлял вытянувшееся лицо Айше ханым, покрасневшего Серкана, смеющуюся Оксану. Я действительно собирался на праздник.
В гостевой комнате я просидел без света до часу ночи. Сон не приходил, и я отправился на кухню попить воды. Дом спал. По старой больничной привычке я шёл босиком, стараясь не издать ни звука.
Но кухня была освещена. Я остановился в тени коридора.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.