Ярина стояла босиком в чужом халате, прижимая к груди новую расческу.
— Нормально, — ответила она. А потом, едва слышно, добавила: — Спасибо. За обувь. И за то, что не проехали мимо.
— Работай честно, — сказал он. — И присматривай за мамой.
Она кивнула. Когда машина выехала за ворота, Ярина еще долго смотрела вслед красным огонькам. Потом вернулась в дом, поправила плед на коленях Галины Мироновны, проверила таблетки и легла в комнате, где пахло чистым бельем. Сон не шел. Она почти не верила, что над ней крыша, на двери есть замок, а утром ее никто не прогонит. Впервые за долгие годы темнота не казалась врагом.
Прошла неделя. Назар был занят работой: переговоры, документы, встречи, поздние звонки. Каждый вечер он разговаривал с матерью и всякий раз слышал одно и то же: Ярина трудится без напоминаний, готовит, стирает, убирает, лекарства подает вовремя, не грубит и не лезет туда, куда не надо. Галина Мироновна повторяла это с таким довольством, что сын постепенно успокоился.
В пятницу он всё же решил заехать сам.
Дверь открыла Ярина, и Назар на миг потерял слова. Перед ним стояла не измученная девушка с мусорной площадки, не настороженный зверек в рваной куртке, а молодая женщина, от которой в доме словно стало светлее. Волосы были чисто вымыты и собраны в мягкий пучок, на щеках появился здоровый румянец, глаза больше не казались пустыми. На ней было простое синее платье, купленное среди прочих вещей, но сидело оно так, будто шили специально для нее.
— Здравствуйте, Назар Андреевич, — сказала она, и в голосе прозвучала осторожная теплота.
— Привет, Ярина, — ответил он, чувствуя неожиданное смятение. — Ты опять без обуви?
Она смутилась.
— Кроссовки в прихожей. Я дома босиком. Галина Мироновна сказала, что можно.
Из гостиной сразу раздалось:
— Назар, не стой на пороге. Иди пить чай. Ярина пирог испекла.
Он прошел на кухню и увидел накрытый стол: чистая скатерть, чашки, яблочный пирог, свеча в маленьком подсвечнике. Мать сидела уже не в кресле под пледом, а на обычном стуле. Лицо у нее было бодрее, глаза блестели.
— Ты прямо сияешь, — заметил Назар.
— А чего мне не сиять? — Галина Мироновна улыбнулась. — У меня теперь девочка в доме.
— Девочка?
— Будет невесткой — станет совсем родной.
Ярина вспыхнула так ярко, что покраснели даже уши. Назар поперхнулся чаем, хотя еще не успел его выпить.
— Мам, ты что такое говоришь? Мы с Яриной едва знакомы.
— Вот и познакомитесь, — невозмутимо сказала Галина Мироновна. — Садись. Пирог остывает, а он у нее получился такой, что я давно подобного не ела.
Ярина положила Назару кусок и протянула чашку. Их пальцы случайно коснулись, и она тут же отдернула руку.
— Простите…
