Они дождались его у выхода с рыбного рынка, где он провел час, разговаривая с пожилым торговцем о ценах на кефаль.
Трое молодых, широких, с одинаковым выражением лиц людей, которых нанимают именно за то, что они широкие и их много. «Ты кто такой?» — сказал первый. Богдан посмотрел на него спокойно.
Он думал о постороннем, что асфальт под ногами мокрый после дождя, что фонарь над выходом с рынка мигает и что торговец с рыбой за его спиной уже убирает лоток с видом человека, который ничего не видит и ничего не слышит. «Богдан», — сказал он. «Богдан», — повторил первый с интонацией человека, которому этот ответ не нравится.
«Ты откуда? Чего тут ходишь, спрашиваешь?» «Турист», — сказал Богдан. Первый посмотрел на двух других. Кто-то за спиной усмехнулся.
То, что произошло дальше, заняло не больше трех минут. Богдан не убегал и не кричал. Он сложился, как складывается человек, который умеет принимать удары так, чтобы они не ломали то, что легко сломать, и не показывал того, что умел сам.
Потому что умел он достаточно, чтобы закончить это за 30 секунд, и именно поэтому не заканчивал. «Пусть думают, что видели. Пусть думают, что знают».
Он поднялся с мокрого асфальта, держась за стену, вытер лицо. На губах был металлический привкус крови. Трое уже уходили, не торопясь: торопиться было некуда, дело было сделано.
Первый обернулся. «Завтра, чтоб духу не было!» Богдан кивнул. Он дошел до комнаты, умылся, сел на кровати, просидел минут десять, глядя на свои руки.
Потом достал из сумки маленький блокнот, написал в нем три слова и убрал. Он думал о деде, о том, что тот всегда говорил: «Самая дорогая информация — это та, которую противник передает сам, не понимая, что передает». Трое с рынка только что сообщили ему несколько важных вещей.
Барин знает о нем. Барин не знает, кто он. И Барин торопится.
Торопящийся противник делает ошибки.
Богдан лег спать и, засыпая, думал о том, что завтра надо найти человека, который знал деда лучше других. Не родственника и не вора. Кого-то простого, незаметного.
Кому дед доверял не потому, что был обязан, а потому, что захотел. Такого человека он нашел на шестой день, и это было неожиданно даже для него. Его звали Остап Григорьевич.
Семьдесят лет, бывший портовый механик, давно на пенсии. Жил неподалеку от порта, в квартире, заставленной запчастями к чему-то, что давно уже нельзя было починить. Он торговал на блошином рынке по воскресеньям старыми инструментами, давними журналами, фотоаппаратами без пленки.
Дед Степан заходил к нему каждые две недели, пил чай и разговаривал о рыбалке. Больше ничего, казалось бы. Богдан узнал о нем от торговки на рынке, которая случайно упомянула: «Вот и Степан Михайлович ходил тут. Хороший был дедок. К Остапу Григорьевичу все наведывался». Богдан запомнил адрес.
Остап Григорьевич открыл дверь, посмотрел на молодого человека с мальчишеским лицом и спросил: «Вы из полиции?» «Нет», — сказал Богдан. «Тогда проходите», — сказал Остап Григорьевич, как будто именно этого ответа и ждал. В квартире пахло машинным маслом, старой деревянной мебелью и свежезаваренным чаем.
Остап Григорьевич провел его на кухню, поставил на стол две чашки и сел напротив. Он смотрел на гостя внимательно, без лишних слов, как смотрят люди, которые умеют ждать. «Вы знали Степана Михайловича?» — спросил Богдан.
Это был не вопрос. «Знал», — сказал Остап Григорьевич. «Он вам что-нибудь оставил?» Старик помолчал, отпил чай, поставил чашку.
«А вы кто ему будете?» Богдан думал секунду, потом сказал правду, потому что этому человеку ложь не подходила. «Он меня когда-то давно вытащил, — сказал он, — из очень плохой истории. Я перед ним в долгу. Теперь его нет, и я должен сделать то, что он начал».
Остап Григорьевич смотрел на него долго, изучающе. Потом встал, вышел из кухни и вернулся через несколько минут.
В руке он держал сложенный лист бумаги. «Он мне это принес за две недели до смерти, — сказал старик. — Сказал: если придет молодой с тихими глазами, который знает про тот подвал, отдай».
Больше ничего не объяснил. Он положил лист на стол между чашками. «Молодых с тихими глазами до вас ко мне не приходило».
Богдан взял лист, развернул. Это был не адрес и не записка. Это была схема…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
