Ответ из столичного кардиохирургического центра пришёл Антону на следующее утро на электронную почту больницы в 9:40. Он показал ей экран в том же закутке за ординаторской между двумя списанными компьютерами.
«На ваш запрос сообщаем, что сеанс телемедицинской консультации от 12-го числа зафиксирован в архиве центра. Продолжительность — 41 минута 12 секунд. Материалы сеанса относятся к персональным данным пациента и внутренней документации центра. Копия может быть предоставлена по официальному запросу учреждения-инициатора за подписью главного врача либо по запросу уполномоченного органа, с приложением письменного согласия пациента или его законного представителя». «Она есть», — сказал Антон. «41 минута 12 секунд, всё там».
«Прочтите второй абзац ещё раз». «Я прочёл». «Подпись главного врача», — сказала Марина.
«Того самого, которому Мельник на прошлой неделе обещал два новых корпуса и томограф. И согласие законного представителя». «Законный представитель Олег Степанович, который считает, что его сына спас профессор Черненко».
Антон смотрел в экран. «То есть мне надо, чтобы главврач и Мельник вдвоём подписали бумагу, по которой я получу запись, где видно, что Черненко отошёл от стола?» «Да». «Прекрасно», — сказал Антон.
«Просто прекрасно». Он свернул окно, и в этот момент у него зазвонил телефон. Он посмотрел на экран, и брови у него поползли вверх.
«Столичный номер», — сказал он и ответил на звонок.
«Слушаю». «Да, Бондарь Антон Павлович». «Да».
«Да, наша больница». Он слушал секунд двадцать, и лицо у него менялось. Сначала недоумение, потом что-то очень похожее на испуг.
А потом, и это было хуже всего, на нём проступило то, что проступает у двадцатидевятилетнего человека, которому вдруг предлагают жизнь, о которой он не мечтал вслух. «Отдел кадров центра», — сказал он ей одними губами, прикрыв микрофон.
Он опустил руку. «Да». «Нет, я слушаю».
«Ординатору по сердечно-сосудистой хирургии, с сентября, ставка… Простите, сколько?» Он посмотрел на Марину. «И общежитие». «Понял».
«Понял, да». Он помолчал. «А от кого исходит предложение, если можно?» Он выслушал ответ и медленно, не отводя от неё глаз, сказал в трубку:
«Спасибо большое, я перезвоню». «Скажите», — попросила Марина. Антон положил телефон на коробку с историями, экраном вниз и не сразу нашёл, куда деть руки.
«Ординатура по сердечно-сосудистой хирургии», — сказал он. «Место в клинической базе». «Ставка младшего научного — сто десять тысяч. Комната в общежитии на территории клиники. С сентября». «Кто рекомендовал?» «Я спросил, мне ответили».
Он смотрел не на неё, а на серый экран. «По личной рекомендации директора центра». Гудел холодильник за стенкой ординаторской и в коридоре кто-то катил каталку, колесо стучало на стыках плитки.
«Я не подавал документы», — сказал Антон. «Я вообще никуда не подавал. Я четыре года собираюсь и не собираюсь».
«Я знаю». «Вы ничего не знаете». Он развернулся к ней. «Вы знаете, сколько я получаю? Я живу в комнате, которую снимаю у бывшей санитарки. У меня нет ни одной операции, где бы я стоял первым, и мне двадцать девять лет. А теперь мне звонят из столичного центра и говорят — приезжайте, у нас для вас место. Мне. Из этой больницы, где окно кабинета выходит на морг». «Антон Павлович». «Что?» «Он вас покупает».
«Я понял, что он меня покупает». Антон сдавил голос почти до шепота. «Я не идиот. Я это понял на второй фразе. Вопрос в том, что мне теперь делать». «Отказаться». «Просто отказаться?» «Да».
«А потом?» Он шагнул к ней. «Потом я останусь здесь, с бумагой А-348, где я своей рукой отменил рекомендацию профессора Черненко. Знаете, как это будет выглядеть через месяц? Ординатор, которому предложили место, испугался ответственности, отказался и стал мстить».
«Это же идеально. Он не покупает меня, Марина Сергеевна. Он меня уже купил, независимо от того, что я отвечу».
Марина молчала. «Скажите мне, кто вы?» — сказал Антон тихо. «Я вас об этом третий раз спрашиваю. Я подписал бумагу ночью, ничего не понимая, потому что вы сказали, шов держится, а я не знаю ни одного человека, который так говорит. Скажите мне, и я буду знать, за что я тут стою». «Я не могу».
«Почему?» «Потому что после этого вы точно не сможете отказаться», — сказала она. Антон взял со стола телефон и сунул в карман. «Вы мне не доверяете», — сказал он.
Он вышел, и дверь он не хлопнул, а прикрыл очень аккуратно, и это было хуже…
