Тарас дернулся, будто короткая фраза брата ударила сильнее пощечины.
— Что ты несешь?
— Не притворяйся. — Олег говорил тихо, и от этой тишины в операционной стало еще тяжелее. — Это ты вчера был здесь. Ты сдал кровь вместо меня.
— И зачем бы мне это понадобилось?
Пауза уплотнилась так, что даже аппаратура зазвучала громче. Назар видел, как у Тараса дергается желвак на щеке, как пальцы сжимаются и разжимаются, будто он то решается ударить, то удерживает себя. В его лице смешались ярость, страх, стыд и еще что-то — старая боль, слишком долго прикрытая злостью.
Наконец Тарас усмехнулся. Усмешка вышла кривой и почти страшной.
— Ты правда хочешь услышать это здесь? При врачах? При своей идеальной Марине?
— Говори, — сказал Олег.
Тарас шагнул вперед.
— Хорошо. Да, это был я. Я взял твой документ, приехал сюда и назвался тобой. Сдал кровь. Попросил срочный анализ. Все верно.
Марина закрыла глаза, словно уже понимала: дальше будет больнее.
— Зачем? — спросил Олег.
— Потому что ты мне не брат, Олег. Никогда им не был.
В операционной стало совершенно тихо. Лев Борисович, до этого что-то записывавший, опустил ручку. Григорий Павлович перестал смотреть на монитор. Олег застыл, и только губы его медленно побледнели.
— Ты сошел с ума, — выговорил он.
— Нет. Я наконец говорю правду. — Тарас смотрел прямо, и голос его дрожал уже не от злости, а от слез, которые он изо всех сил удерживал. — Перед смертью мать позвала меня и рассказала все. Сказала, что ты родился не от нашего отца. У нее был другой мужчина — богатый, красивый, исчезнувший сразу, как узнал о ребенке. Отец понял позже, когда тебе было пять лет, но оставил тебя. Растил как своего. Потом родился я. Настоящий сын. И что? Он все равно любил тебя больше.
Олег покачнулся. Марина схватила его за локоть, но он почти не отреагировал.
— Мать не могла этого сказать.
— Могла. И сказала. Просила молчать, чтобы не ломать тебе жизнь. А я не смог. Потому что моя жизнь уже была сломана тобой. Всю жизнь — твоя тень. Тебе лучшее, тебе похвала, тебе доверие, тебе бизнес. Я рядом, но всегда второй. Даже когда наследство надо было делить честно, ты оказался главным. Ты забрал все, Олег. Все, до чего дотянулся.
— И ты решил подставить меня перед операцией?
— Я хотел вскрыть ложь. Хотел заставить тебя посмотреть туда, куда все боялись смотреть. Украл документ, пока ты спал после таблетки, и сдал свою кровь под твоим именем. Думал, если всплывет несоответствие, ты хоть минуту почувствуешь, каково это — быть чужим в собственной семье. Без места. Без права. — Тарас резко рассмеялся, но смех оборвался. — А оказалось, вместе с этим я узнал о собственной болезни. Забавно, да? Хотел ударить тебя, а попал в себя.
Олег рванулся к нему. Назар и охранники успели перехватить его почти сразу.
— Ты хотел уничтожить меня! — закричал Олег. — Хотел, чтобы я выглядел мошенником, чтобы сорвалась операция, чтобы все решили, будто я подделываю документы!
— Я хотел, чтобы ты хоть раз перестал быть неприкосновенным! — выкрикнул Тарас. — Чтобы ты почувствовал ту грязь, в которой я прожил всю жизнь!
— Хватит, — резко сказал Назар.
Он поднял лист с анализом.
— Тарас Гордиенко, вы украли документ, представились другим человеком и оформили медицинское исследование под чужим именем. Это незаконно. Но сейчас для меня важнее другое: у вас выявлен маркер мутации, способной привести к внезапным нарушениям работы сердца. Вы знали об этом раньше?
Тарас опустил глаза.
— Нет. Сегодня утром мне позвонили из лаборатории на номер, который я оставил при оформлении. Сказали, нужна срочная консультация. Я решил, что судьба просто решила досмеяться до конца.
— Это не насмешка. Это повод обследоваться немедленно.
— Какая разница? — Тарас устало пожал плечами. — Я всю жизнь был второстепенным. Может, хоть умереть получится громко.
Назар шагнул к нему так резко, что тот невольно отступил.
— В моей клинике вы не будете умирать из-за обиды, которую годами носили как камень в груди. Ярина, вызывайте кардиолога и генетика. Лев Борисович, оформляем срочное обследование. Тарас, сядьте. Сейчас вы не герой трагедии, а пациент. И как пациент будете выполнять назначения.
Тарас хотел ответить, но вдруг будто обмяк и опустился на стул, который пододвинула Дарина. Руки у него дрожали. Олег вырвался из рук охраны уже не в ярости, а в страшной усталости. Он подошел к брату и остановился перед ним.
— Тарас, — глухо сказал он, — ты идиот…
