Голодная санитарка спешила на смену, но всё же купила мороженое слепому старику в парке

В знакомом парке Ирина вспомнила приглашение. Сидит ли Аркадий Викторович на своей лавочке, не забыл ли про кофе? Он оказался там: сгорбленная фигура в сером пальто и серой фетровой шляпе.

Подойдя ближе, Ирина остановилась, поражённая. Плачущих стариков ей видеть приходилось, и всякий раз это было печально. Но теперь слёзы текли потоком. Серые, и без того блёклые глаза мужчины казались почти бесцветными. За те пару дней, пока она работала, с ним явно что-то произошло. Кто мог так его обидеть?

— Добрый день, Аркадий Викторович. Вы опять плачете… Кто вас обидел?

Он поднял на неё невидящий взгляд. Ирине показалось, что он постарел и сгорбился ещё сильнее. Ей стало страшно и холодно, но она постаралась этого не показать.

— Ирина, это вы? Со мной всё нормально. Понимаете, юная леди, моего ученика обвиняют в ужасном преступлении. Он его не совершал. Я ведь всё время предупреждал его: будь осторожен. А теперь…

— Вы во всём вините себя. Не надо, Аркадий Викторович. Вашему ученику уже не пять и не десять лет. Он взрослый человек, должен сам понимать, что делает.

— Вы не понимаете. Виктор мне как родной сын.

— А ваши дети где?

Ирина старалась сменить тему. Она знала, как разговаривать с пожилыми людьми, и надеялась отвлечь его.

— Мои? Они с двадцати лет в Америке, давно уже там живут. Там родились их дети — мои внуки. Уже и правнуки есть. Мне ведь почти семьдесят, милая Ирина. А на сколько я выгляжу?

— Навскидку… Лет шестьдесят, может, шестьдесят два. А почему вы не переедете к ним, в Америку? Там ведь столько возможностей.

— Да какие там возможности! Этот их Запад… Сборище, а не страна возможностей.

В голосе появились стальные нотки. Ирина решила больше не продолжать, от греха подальше: ещё станет старику плохо, а потом скажут, что она довела его разговорами об Америке. Самой ей хотелось туда, в страну успеха и возможностей, но убеждать его она не стала.

— Извини, Ирина, если ответил грубо, — заговорил он, немного успокоившись. — Я человек старой советской закалки. Социализм мне ближе, чем капитализм. Дети и внуки давно зовут к себе, это правда. Только что я там буду делать? На пляж ходить, голубей кормить? Так этого удовольствия и здесь хватает. Незачем мне туда.

Он снова вспомнил Виктора, своего ученика, и на минуту задумался. Логика и интуиция старого служаки ещё работали, но сейчас ему хотелось выговориться.

Ирина слушала внимательно. Ей казалось, что именно здесь может попасться счастливый лотерейный билет — а с ним, возможно, откроется и дорога в Америку.

— Так вот, мой Виктор — талантливый следователь. Работает в милиции, в отделении недалеко отсюда. Ко мне приходит, когда нужен совет по расследованию. Только была у него дурная привычка: Витька приносил дела прямо из кабинета. Ты ведь понимаешь, Ирина, что выносить их оттуда нельзя. Я предупреждал, но он всё равно носил. И вот теперь одно дело пропало.

Ирина знала, что такая оплошность могла погубить даже хорошего следователя. Аркадий Викторович, однако, не считал случившееся простой потерей.

— По-моему, папку украли. Слишком уж серьёзное там дело… А документов нет, и Виктора обвинили в фальсификации. Посадили.

— Его уже судили? — Ирина прикрыла ладонью рот.

— Нет, сейчас он в СИЗО. Но до суда дело дойдёт. Нужно найти материалы.

— Аркадий Викторович, искать их ведь почти невозможно. Они могут оказаться где угодно.

— Понимаю. Только накануне Виктор мне звонил: весь кабинет перерыл, квартиру тоже, нигде ничего. Если он вынес папку, то мог принести лишь ко мне. Значит, мог и оставить у меня… Господи, старый дурак! Мне домой надо, немедленно. Прости, Ирина, придётся отложить наш кофе глясе. Надеюсь, мы ещё увидимся. Я буду приходить сюда каждое утро, в десять утра, на эту же лавочку.

Приподняв шляпу, он направился к выходу из парка. С Ирины сон и усталость как рукой сняло. Она вскочила и догнала старика.

— Аркадий Викторович, простите, что навязываюсь, но позвольте помочь вам. Не знаю, что ещё смогу сделать, зато ноги у меня быстрые, зрение хорошее. Загляну под диван, проверю углы. Завтра я отдыхаю, так что могу потратить время на поиски. Вы уж извините за настойчивость.

— За что же извинять? Мне приятно, что ты предлагаешь помощь. Соглашусь с благодарностью: придётся обыскать весь дом. Даже если папки там не окажется, ты всё равно мне поможешь. А обедом я тебя накормлю. Соседка ко мне приходит, убирает, за продуктами ходит, готовит.