Голодная санитарка спешила на смену, но всё же купила мороженое слепому старику в парке

Кивнув ей на прощание, Аркадий Викторович поднялся и вышел. Он направился в знакомое отделение милиции. Если рыба гниёт с головы, с головы и надо начинать: сначала всё узнать, а дальше действовать по обстоятельствам. Он ещё надеялся вытащить Виктора из-за решётки — нельзя дать пропасть такому таланту.

Через неделю Виктор вышел из СИЗО. На крыльце он остановился, подняв лицо к солнцу. Ветер касался щёк, свет грел, а он стоял и наслаждался свободой, которой чуть не лишился. В руках, больше не стянутых наручниками, снова чувствовалась сила.

Только теперь ему стало понятно, что переживали люди, попавшие в заключение из-за него или его коллег.

— Здравствуй, Виктор. Вот ты и свободен!

У изолятора его ждали Аркадий Викторович и Ирина. Наставник улыбался.

— Аркадий Викторович! Дорогой мой учитель… Неужели вы!

Виктор сбежал по ступеням, раскинув руки, и обнял его, как обнял бы отца. Прижимая к себе старого наставника, он плакал и не пытался скрыть слёзы.

— Поплачь, сейчас это тебе нужно. Не удерживай в себе, — говорил Аркадий Викторович, обнимая и похлопывая его.

Виктор поднял голову. Сквозь слёзы он уже улыбался.

— Я теперь понимаю своих подследственных. Каково им там, как тяжело с наручниками… Это невыносимо.

— Ты вышел. Теперь всё будет хорошо.

— Но вы же знаете: я дела не брал. А если и взял, то потерять его не мог.

— Папка нашлась. Давай сперва ко мне: поешь, помоешься, поговорим, а уж потом разберёмся. Кстати, познакомься с Ириной, моим новым другом. Она мне много помогла, и в твоём освобождении тоже. Так что отчасти своей свободой ты обязан ей.

— Спасибо вам, Ирина. Я вам искренне благодарен. Но почему меня отпустили, Аркадий Викторович? Я ни черта не понимаю. Открыли камеру, велели собрать вещи и выходить. И вот я здесь.

— Разве тебе плохо от этого, мой юный друг?

— Нет, конечно. Только всё кажется каким-то розыгрышем. Не могу поверить, что это происходит на самом деле.

— На самом деле, Виктор, на самом. А теперь поехали домой. Помоешься и поешь. Соседка мне вкусного борща наварила, есть картошка, котлеты.

— Господи, после казённой еды это пища богов!

В такси все трое молчали. Каждый думал о своём, о ненадёжности судьбы: даже умный, опытный следователь мог совершить ошибку и заплатить за неё свободой.

У Аркадия Викторовича Виктор помылся, отправил свои вещи в стиральную машину и сел к столу. Он вдохнул запах наваристого борща и принялся есть с таким усердием, будто голодал много лет и теперь собирался запастись сытостью ещё на несколько лет вперёд.

— Виктор, не борщи! Борща у нас целая кастрюля, и второе есть. Ты с такой спешкой ещё ложку проглотишь.

— И ложку проглочу, и тарелку вылижу. Вы не представляете, как это вкусно после казённых харчей!

— Верю. Только не забывай, что ещё второе ждёт. Не спеши, пожалуйста.

Поев, Виктор заварил чай и внимательно посмотрел на наставника. Его немой вопрос не требовал объяснений. Аркадий Викторович улыбнулся, погрозил ему пальцем.

— Надеюсь, теперь ты запомнишь: нельзя бросать дела где придётся. И выносить их из кабинета нельзя.

— Не просто запомню. Этот случай мне железом выжег вашу науку.

Сам Аркадий Викторович всё ещё удивлялся тому, как простое обстоятельство могло обернуться таким сложным делом. Каждая подобная история чему-нибудь учила.

— Попробуй вспомнить, Виктор. Куда ты положил папку? — спросил он тихо.

— Хоть убейте, не помню. Помнил бы — ничего этого не случилось бы.

— Это верно. Кстати, наша уборщица Людмила передавала тебе привет.

— А она каким образом здесь оказалась?

— Да самым прямым, дурачок ты мой.

Ирина и Виктор переглянулись. Оба не понимали, как уборщица могла оказаться причастна к пропаже следственных материалов, да ещё по делу такого важного криминального авторитета, как Бык Михаил Фёдорович.

— Расскажу по порядку. Папку нашли вчера. Скорее всего, ты оставил её на самом верху шкафа с документами. Положил туда, куда прежде дела не складывал, и забыл. Обычно ты выбирал другое место, поэтому на этот раз в памяти не осталось, где именно лежат бумаги. И ещё одна твоя оплошность: наверху ты положил их неудачно. Папка упала в щель между задней стенкой шкафа и стеной кабинета. Получается, дело всё это время находилось у тебя, только за шкафом.